– По последним данным. – Высокомерие офицера свидетельствовало либо о презрении к двум представителям благородных домов, либо просто о дурном воспитании. – Они зайцами пробрались на борт лайнера и работали помощниками вайку. Но были неосторожны, и мы их поймали.
Джессика с облегчением вздохнула, но Лето по-прежнему терзали подозрения.
– Так где они? Вы возвращаете их нам?
Гильдиец смущенно заморгал. Его могучие спутники продолжали молчать, глядя прямо перед собой.
– Мы пришли не за этим. Мы пришли получить плату за их проезд. Ваши сыновья пролетели большое расстояние, не заплатив за переезд. Дом Атрейдес и дом Верниус должны Гильдии значительную сумму.
Лето с отвращением выбранился. Джессика не успокаивалась:
– Вы можете сказать, где в последний раз видели наших сыновей?
– Этого я не знаю.
– Клянусь вермиллионским адом, вы же сказали, что поймали их!
Ромбур зловеще сделал шаг вперед, но двое мускулистых спутников офицера не дрогнули.
– Согласно политике Гильдии мальчиков высадили на одной из остановок.
– На какой остановке?
Лето раздражался все больше.
– Мы гордимся своей политикой конфиденциальности и не вмешиваемся в дела пассажиров.
Лето ответил:
– Ну, значит, у нас нет доказательств их перелета, и мы вам не заплатим.
Гильдиец удивился.
– Это совершенно разные вопросы.
– Для тебя может быть, но не для меня. Хочешь получить плату – скажи, где мой сын.
Офицер посовещался со своими массивными спутниками, те негромко поговорили, потом кивнули. Джессика задумалась, кто тут действительно главный.
– Вначале плата, – сказал гильдиец.
– Нет. Вначале место, – возразил Ромбур.
Лето рассердился.
– Довольно! Дом Атрейдес гарантирует Гильдии оплату. Скажите то, что нам нужно знать, и я немедленно выплачу нужную сумму солари.
Представитель Гильдии слегка поклонился.
– Хорошо. Бронсо Верниус и Пауль Атрейдес попросили убежища у труппы жонглеров, которые четыре дня назад высадились на Чусуке.
Когда челнок высадил их на Чусук, Бронсо подобрался к Паулю поближе, нетерпеливо впитывая все подробности происходящего.
– Жизнь жонглера полна таких происшествий! Если останемся с труппой Рейнвара, каждую неделю будем видеть новую планету.
– Мы только что присоединились к труппе.
Они еще не встречались с другими исполнителями. Но Пауль радовался энтузиазму друга, потому что последние недели Бронсо тосковал.
– Да, но мы на Чусуке!
Гурни Халлек много рассказывал и пел песни о планете Чусук, известной своими прекрасными балисетами. Пауль сомневался, что Гурни бывал здесь, хотя рассказывал со знанием дела. Мысль о рослом неуклюжем человеке заставила Пауля заскучать по Каладану. Он был уверен, что родители страшно о нем беспокоятся, но надеялся, что мать и отец полагаются на его изобретательность. Может, он сумеет послать домой хотя бы обнадеживающее сообщение, пусть, конечно, не откроет слишком многого.
Подошел Рейнвар в своем сверкающем белом костюме.
– Вам придется отрабатывать свое содержание. Услуга Эннзину дальше не распространяется.
– Я всегда хотел работать с жонглерами, – сказал Бронсо.
Руководитель труппы коротко фыркнул.
– Ты ничего не знаешь о жонглерах! Слухи, преувеличенные россказни, суеверия – ха! Ручаюсь, ты думаешь, будто мы колдуны, живущие в горах, и манипулируем публикой с помощью телепатии.
– Точно. И ваши представления такие эмоционально мощные, что зритель может умереть.
– Что не помогло бы нам приобретать клиентов, верно? Это всего лишь выдумки и слухи, нелепые преувеличения. Мы профессиональные шоумены, акробаты, мы развлекаем публику. – Рейнвар наклонился, глаза его сверкнули. – Великим искусством, которое ты упомянул, владеют только мастера-жонглеры.
– А ты мастер-жонглер? – спросил Пауль.
– Конечно! Но имперский закон запрещает применение моей силы. – Пауль не мог понять, говорит тот серьезно или шутит. – Много веков назад дом Жонглеров основал древнюю школу выступления на сцене, умения развлечь публику и демонстрировать исполнительское искусство… но некоторые из нас владеют дополнительным мастерством и умственными способностями, которые позволяют нам вызывать эмоции – строго для развлечения, понятно? – усиливать страх, увлеченность, возбуждение.
Он гулко рассмеялся.
