Платформа уже почти сомкнулась с потолком, когда Горн внезапно сорвался с места, а следом, почти одновременно, рванулись Эрик и Нора. Взмахом обеих рук гигант разбросал охранников по сторонам и взмыл к самой плите. Секундой позже за ним прыгнул Тигр, еще на мгновение отстала Львица. Вцепившись в опорные скобы, Горн захлестнул ногами юношу под мышки, сдавил намертво, и точно так же тот подхватил Нору. Оглянувшись, женщина еще успела махнуть рукой Львятам, растерянно суетившимся внизу, приказывая возвращаться,— и платформа втянула всю связку в шахту. Выждав пару секунд, Нора с кошачьей ловкостью вскарабкалась по Эрику и без церемоний уселась ему на плечи, руками уцепившись за пояс исполина. Теперь все зависело от крепости Горновых пальцев, но скорее уж оторвутся скобы.
— Тяжеловато тянет,— произнес над их головами голос Бонша.— А, дядя? Говорил же вам: пора менять моторы!..
— Послушай, а мы не торопимся? — обеспокоенно отозвался Кон.— Не лучше ли сперва отодвинуть Тора?
— Нам бы только прорваться наверх, и мы сметем всех. А Тору хватит забот и с Лотом — пусть себе грызутся… Но вот сейчас мы напрасно теряем время.
— Не отменять же судилище? — возразил Кон.— Старейшины возропщут.
— Обошлись бы денек и без потехи — не страшно.
— Бонш, что ты говоришь? Не хватало рассориться еще и с ними!..
— Да уж, дядя, с Тором вы действительно поторопились — к чему было его дразнить?
— Но ты же сам…
— Разве я просил его оскорблять? Могли бы и потерпеть, пока я позову плюнуть на его труп.
— Бонш, я попросил бы!.. Соблюдай приличия.
— Никто ведь не слышит? А отступать уже поздно: Тор не прощает обид.
— Честно сказать,— вздохнул Кон,— сейчас я больше опасаюсь других.
— Наших бесполых друзей? Что ж, разумно: ошибись мы хоть раз, они тут же натравят на нас Псов… или кого похуже. Но доверяться им еще опасней.
Голоса настороженно умолкли, и теперь тишину темной шахты нарушали только скрип подъемных тросов да учащенное дыхание Норы. О том, что она могла вытворять сейчас с Горном, юноша старался не думать. Эти двое наверняка безумны, но если уж решился связать с ними судьбу…
— Но что за девка, а? — с восхищением сказал Бонш.— Смотреть — и то жутко.
— Она позорит всех нас,— ответил Кон сурово.— Совокупляться с шатуном на куче мусора!..
— Да бросьте, дядя,— будто я не заметил, как вы на нее таращились. А не худо бы ее к себе в гарем, верно?
— Только ради блага прайда я терплю ее выходки. А лишь отпадет в ней нужда…
— … как я заберу Нору себе,— заключил Бонш.
— Дело твое, однако почистить ее придется. А может, и выжечь.
— Там видно будет. Сперва разберемся с Хранителями.
Платформа остановилась, и Эрик расслышал удаляющиеся шаги. Сквозь узкие щели в шахту теперь пробивалось немного света, но в них не протиснулась бы даже ладонь. А внизу зияла пропасть на сотни локтей.
— И что дальше? — чуть слышно спросил Тигр.— Повисим так с часок, а потом вернемся обратно?
Не ответив, Горн повел лучистым взглядом по кругу, высвечивая каждую щербинку на гладком камне и даже как будто проникая вглубь.
— Держитесь,— проворчал он затем.— Крепче!..
Высвободив ногу, гигант махнул ею в сторону, и кусок стены обрушился внутрь темного хода. Один за другим они забрались в дыру, и Горн аккуратно поставил обломки на место, благо их оказалось немного. Тем временем Нора уже поднималась ощупью по крутым ступеням, а Эрик следовал вплотную за ней, придерживая за талию. Через несколько минут они вывалились в тесную каморку, едва освещенную через два мутных оконца. Пригибая головы, подобрались к одному, выглянули наружу.
Прямо под собой они увидели просторный зал, плотно заставленный высокими креслами, амфитеатром поднимавшимися к дальней стене. На самом верху, почти под потолком, размещалось единственное кресло, за широкой спинкой которого скрывалась дверца.
— Как раз туда нам и надо,— указав на нее, пояснила Нора. Затем взглянула вниз, где из стены выступали две исполинские каменные лапы, и добавила удивленно: — А мы, выходит, угодили прямиком в Священную Морду и сейчас смотрим через ее глаза.
Между громадными лапами Эрик заметил широкую темную дыру и вопросительно покосился на Львицу.
— Вот это и значит: “Провалиться в Подземелье”,— откликнулась она.— У этого колодца нет дна.
Двери по сторонам зала распахнулись, и к пустующим креслам потянулись вереницы светлогривых Львов, по горло закутанных в пышные меха. И это не было только данью традиции, потому что в следующую минуту Эрик разглядел их морщинистые лица с потухшими глазами и провалами беззубых ртов, облезлые и пожелтелые от времени гривы, деревянную, неуверенную поступь — почти все они были древними стариками, и сам Кон казался рядом с ними моложавым.
— Истинные бойцы редко доживают до старости,— с ненавистью прокомментировала Нора.— Только чистильщики имеют все шансы. И пока будет так, не кончится власть Кона!..
— Очень ты его не любишь,— заметил Эрик.
— Он убил мою мать, а теперь покушается на сына,— сквозь зубы ответила Львица.— За что же мне его любить?
