— Да ты только подумай, что ты говоришь! Ты еще меня упрекала в жестокости! — Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Слушай, мне эта затея тоже не слишком нравится, но у тебя есть мыслишка получше? Если только все это можно будет устроить так, чтобы не проведал этот Подонок Клигос…
— Чарли! Да ты понимаешь, что говоришь? Тоже мне, нашлась феминистка! Ты представляешь, о чем идет речь? Тебе придется прислуживать и раболепствовать, пресмыкаться, а возможно, и трахаться с несколькими десятками разных парней!
— Ну да, знаю. Какой тут феминизм! Просто, раз здесь принято, чтобы женщины оказывали такие услуга, а деньги, которые я заработаю, пойдут мне — для нас, а не каким-то мерзавцам вроде Клигоса… Ну… получается, что это не то, что быть изнасилованной и все такое. Я имею в виду, что здесь выбираю я, а не кто-то еще. Может, я это возненавижу. Может, буду жалеть об этом до конца своих дней. Может быть, я вернусь и попрошу какую-нибудь дрянь, которая позволит мне позабыть, что я вообще человек. Ну а что ты еще можешь предложить?
— Это вообще вне обсуждения! Это… это недостойно!
— Ха! И кто мне это говорит! Ты только что соглашалась позволить Бодэ толкнуть на то же самое пару десятков девушек, против их воли и на всю жизнь! Сэм, у нее не все дома, но она сделает все, что ты скажешь. Ты можешь спасти или погубить их всех одним-единственным словом, и если ты их погубишь, что тогда?
Сэм задумалась. Наконец она сказала:
— Но ты же не знаешь как. И у тебя нет ни помещения, ни, гардероба, и вообще ничего.
— Я думаю, что Бодэ знает, как намешать такое снадобье, которое сделает со мной на время то, что с другими оно делает навсегда, и тогда она сможет меня научить. В крайнем случае ты можешь даже загипнотизировать меня этой своей штуковиной. И если уж тут за десять тысяч можно купить все, что нам нужно для путешествия, то за две-три сотни наверняка можно приобрести Любой гардероб.
— Похоже все-таки, что крыша у тебя поехала, и как следует. Ты хоть соображаешь, на что ты меня уговариваешь согласиться?
— Соображаю, — вздохнула Чарли. — Мне самой с трудом в это верится. Но что мы еще можем? На какую работу ты сможешь наняться? А я?…
— Я… я могла бы поискать какую-нибудь работу. Что угодно лучше, чем это.
— Ну да! И какую же это работу? Тяжелый труд не для тебя, ни читать, ни писать ты не умеешь. И что же дальше? Заставишь Бодэ состряпать какой-нибудь наркотик и пойдешь толкать его подросткам?
— Чарли, я…
— Ты хоть можешь пойти, куда захочешь, в этом городе. А я, куда бы ни пошла, всего лишь «прекрасная собственность», и всякий это скажет с первого взгляда. Ничего не поделаешь, Сэм! Мы никуда не можем двинуться без денег, и только я одна могу их добыть, не эксплуатируя ни в чем не повинных людей и не воруя. Может быть, это омерзительно.
Не знаю. Во всяком случае, сейчас это единственное, что у нас есть.
Сэм, испуганная и смущенная, обратилась к Бодэ, надеясь, что та что-нибудь придумает, но поддержки не получила.
— Прими это, любимая. К чему противиться? Если она хочет добывать деньги, у нас останется больше времени друг для друга. Бодэ может все устроить, и ей было бы очень приятно взглянуть на завершенную работу. Но если ты скажешь нет, значит, нет.
Сэм в замешательстве молчала, но тут ей пришел в голову последний довод:
— Она же не сможет работать здесь или в этом районе! Клигос непременно узнает!
— Да плюнь ты на Клигоса! У Бодэ много друзей и любителей искусства среди торговцев и даже среди знати. Многим из них нравятся подобные вещи, но они не хотят, чтобы их видели здесь. Мы поселим ее в прелестной квартирке с хорошими соседями. Бодэ обставит ее, как полагается. Ее давно подталкивали к этому люди, которых просто выводит из себя, что творения Бодэ обогащают типов вроде Клигоса и его банды; но до сих пор Бодэ интересовало только искусство. Бодэ научит твою подружку Короткой Речи, которую может выучить кто угодно. Это все, что полагается знать куртизанке. Клигос скорее всего просто не узнает, а если даже и узнает, то подумает, что это сделал кто-нибудь из дворца. А ты останешься здесь, с Бодэ, и мы будем присматривать за ней.
Сэм нехотя пересказала это Чарли, добавив от себя:
— Но ты там будешь, как в заключении. Тебе придется целые месяцы сидеть в комнате безвылазно, днем и ночью. Тут даже телевидения не изобрели. А нам безопасности ради придется оставаться здесь. Ты будешь совсем одна, и случись что, даже не сможешь позвать меня на помощь.
— Ничего, я выдержу, — ответила Чарли. — Даже лучше, что мы будем врозь. Может быть, решат наконец, что мы как-то ускользнули, и будут искать нас в других местах.
Сэм тяжело вздохнула:
