Похоже, Клаус уже прочно у Лады в лапках, и даже трепыхаться перестал. Ну, совет да любовь.
— Наши девчонки тебя растерзают, — вздохнула Ленка.
— Пусть попробуют, — высокомерно отозвалась Лада.
Вена встретила меня порывистым ветром и противным моросящим дождём. К тому же я приехал один — Ленка улетела домой из Регенсбурга без меня, — и настроения это тоже не добавляло. Я оглядел унылую осеннюю улицу, которую никак не оживляли мокрые деревья с наполовину облетевшей листвой, и вошёл в предупредительно открытую швейцаром дверь.
— Генрих Шульце из Аахена, — представился я улыбчивой девушке за стойкой. — У меня забронирован номер.
— Да, герр Шульце, мы вас ожидаем, — расцвела девушка. — Эрвин, проводи герра Шульце в третий люкс, — распорядилась она.
По крайней мере, в дорогих гостиницах никогда не бывает, что забронированный номер — разумеется, в результате совершенно случайной ошибки! — отдан кому-то другому, и ты с чемоданами неожиданно оказываешься на улице. Хотя гостиницу «Виндобона»[24] уже, пожалуй, нельзя было назвать всего лишь дорогой — номера здесь стоили столько, что просто «дорогая» звучало изрядным преуменьшением. Скромному торговцу Генриху Шульце она определённо была не по карману, но бронировал её не я. У людей герцога Баварского явно было совершенно ложное представление о богатстве ливонских баронов и торговцев из Аахена.
Я повесил слегка влажный плащ в шкаф и в задумчивости подошёл к окну. На улице ничего не изменилось — те же мокрые деревья и редкие прохожие под мокрыми зонтиками. Так всё-таки — что же мне делать? Мои раздумья прервал стук в дверь; я крикнул: «Войдите!», и в комнату заглянула горничная:
— Герр Шульце, вы разрешите разобрать ваш чемодан, или мне зайти позже?
— Можете разобрать, фройляйн, — я кивнул ей и опять отвернулся к окну.
Проблема, над которой я думал всю дорогу, и в самом деле казалась нерешаемой. Каким образом ничем не примечательный торговец скобяными изделиями мог получить приватную аудиенцию у императора? Если бы я приехал как барон Арди и попросил об аудиенции, я бы практически наверняка её получил, но объявлять о своём визите — это последнее, что я хотел бы сделать. Конечно, если я так ничего и не смогу придумать, мне придётся приоткрыть своё инкогнито, но было бы лучше этого избежать — слишком уж деликатна тема визита. Герцогу Оттону, возможно, огласка и не повредит, но я бы предпочёл, чтобы моё участие в этом деле осталось тайной.
Горничная разложила мои вещи и ушла, а я по-прежнему ломал голову. К сожалению, император Священной Римской империи — это не девушка Маша, которой можно просто кинуть камешек в окно. То есть, закинуть что-то в окно я бы, наверное, сумел, но где оно, то окно?
Мои мысли опять прервал стук в дверь. «Снова горничная? — удивился я и крикнул: — Войдите!».
Это оказалась не горничная. В дверь неуловимым движением просочился мужчина настолько характерно-неприметной наружности, что я сразу насторожился.
— Герр Генрих Шульце? — осведомился он и, дождавшись моего подтверждающего кивка, предложил тоном, больше похожим на приказ: — Следуйте за мной, пожалуйста.
Я немного поколебался, но потом пожал плечами и встал. Тот удовлетворённо кивнул и вышел, а я двинулся за ним.
В молчании мы уселись в неприметную малолитражку, стоящую чуть в стороне от входа — так, чтобы никто не связал её с гостиницей. Самобеглый механизм сразу же напомнил мне почти позабытые «Жигули», и я ностальгически вздохнул, пытаясь устроиться на тесном сиденье. Мой провожатый молчал, и я тоже не стал суетиться и донимать его вопросами, на которые он всё равно не стал бы отвечать. Если бы меня везли в какие-нибудь застенки, дело было бы обставлено совсем по-другому, так что мы, скорее всего, едем во дворец. Хотя имелась и небольшая вероятность, что меня везут к кардиналу Скорцезе, который тоже немало времени проводит в Вене. Правда, и в том и в том случае оставалось загадкой, каким образом инкогнито герра Шульце оказалось так быстро разоблачённым, но мой провожатый вряд ли и сам это знал.
Мои догадки подтвердились, когда мы остановились у неприметной двери в сплошной стене, которую я запомнил ещё с прошлого визита. Дверь оказалась открытой, и мой провожатый запер её на засов впечатляющего размера сразу же, как только мы вошли. Мои метки до сих пор не развеялись, и я, пожалуй, вполне мог бы добраться до апартаментов кронпринца самостоятельно. Предлагать это я, впрочем, не стал — дорогу-то я знаю, но вряд ли обитатели дворца и стражники будут так же делать вид, что не замечают меня, если я попытаюсь дойти туда без провожатого.
Однако на полдороге я почувствовал, что мы отклонились от прошлого маршрута, и мои метки остались в стороне. Я не выдержал и спросил:
— Разве мы идём не к кронпринцу Дитриху?
Мой провожатый обернулся и посмотрел на меня с удивлением.
— Нет, — всё же ответил он, хоть и с явной неохотой, — вас пожелал видеть его величество.
