Я пошел домой и спрятал деньги. Двадцатку положил в конверт и сунул под матрас, а четыре доллара – в свою банку под расшатанной половицей. К трем часам вернулся в бар. Папа начинал работать в двенадцать, так что мы успели пообщаться. Я рассказал ему, что работаю еще и днем, и он, конечно же, обрадовался. Когда он спросил, сколько я получаю, я ответил: «Да всего три бакса». Может быть, и стоило честно признаться ему, что я зарабатываю семь, но у меня не вышло. Если бы он выяснил, что я получаю больше, я уже не смог бы отдать ему доллар семьдесят за аренду и сказать, что все остальное трачу на Скелета.
Дневная смена прошла так же, как и утренняя, с той только разницей, что теперь в баре сидели посетители, хотя и немного. Я старался вести себя как можно незаметнее. Уходя, зашел в кабинет мистера Кирби, и он отдал мне три доллара.
Следующий день был точно таким же, только я уже больше не спрашивал, что мне делать. Поскольку вчера я уже тщательно все отчистил и опустошил баки, мне стало намного проще, и я справился всего за тридцать пять минут. В три вернулся на место и в ту же секунду, когда вошел в бар, понял, что вот сейчас начнутся неприятности.
Иногда в баре работал мужчина по имени Митч. Это был самый жуткий тип из всех, кого я знал. Остатки его волос были седыми, круглое лицо отчаянно нуждалось в бритве. Его нос, покрытый паутиной тонких вен, был переломан в результате многочисленных драк, а серо-голубые глаза казались ледяными.
Я знал о нем немногое, но этого хватало. Во-первых, его семнадцатилетняя дочь его презирала. Во-вторых, он отсидел в тюрьме за убийство в драке шесть лет из десяти положенных. Об этом я знал, но понятия не имел, отчего дочь его так ненавидит. Несколько раз Митч с семьей приходил к нам и рассказывал, как хорошо, что дочка села рядом с ним. Он обнимал ее за плечи, и она вздрагивала. Митч был единственным взрослым в Дентоне, кого я боялся.
Он стоял за барной стойкой рядом с папой, жестом подозвавшим меня к себе, и ссорился с посетителем, которого я раньше видел, но не знал его имени. Посетитель был уже пьян, и они перескакивали с одной темы на другую, так что я ничего не разобрал. Проходя мимо стойки, я заметил, что мой отец положил в карман револьвер 32-го калибра, который мистер Кирби на всякий случай держал под стойкой, всегда заряженный, но на предохранителе. Я не знал, зачем ему револьвер, но это пугало. Отец заметил мой взгляд и ничего не сказал, но выражение его глаз подсказывало мне, чтобы я держал рот на замке.
– Мистера Кирби пока нет, – пробормотал он, – посиди вон там, – и указал на барный стул недалеко от стойки, где иногда сидел мистер Кирби, болтая с кем-нибудь из клиентов.
Когда я забрался на высокий стул, Митч сказал что-то, чего я не расслышал. Другой мужчина спросил:
– Ты всерьез так говоришь?
– Ага, – ответил Митч и выругался. Мужчина посмотрел ему в лицо и сказал:
– Тогда ты лжец паршивый.
Я думал, Митч взорвется. Его лицо побагровело от ярости, и он приложил все силы, чтобы перелезть через стойку. Митч был невысокого роста и не мог на что-нибудь встать, чтобы добраться до мужчины. К тому же ему было уже за пятьдесят, и он не казался особенно проворным.
Его взгляд скользнул по стойке, и я с ужасом понял, что он ищет револьвер. Не найдя его, он схватил дубинку, которую мистер Кирби, по-видимому, хранил там для тех, кто не заслуживал пули, и забегал с этой дубинкой по всему бару. Мой отец обвел взглядом пьяного мужчину, жизнь которого он спас без его ведома. Мужчина спокойно потягивал пиво, как будто на него не охотился дьявол с тяжелой дубинкой в руке. Мысль о том, что Митч убил человека в драке, пронеслась у меня в голове, и я подумал, не окажутся ли действия моего отца напрасными.
Митч прыгнул на мужчину и ударил дубиной по арке над барной стойкой, которая с треском обрушилась на его голову, и я вздрогнул. Посетитель рухнул на пол. Митч, назвав его несколькими нецензурными словами, попросил у отца стакан воды и выплеснул бедолаге в лицо. Мне показалось забавным, что он прикрывал руками рот и нос мужчины, чтобы в них не попала вода. Как будто, если бы Митч смог добраться до пистолета, мужчина не лежал бы сейчас на полу, убитый или умирающий.
Наконец он пришел в себя, с трудом сел и, кое-как поднявшись, забрался на барный стул. В этот момент вошел мистер Кирби, знать не зная о том, что сейчас произошло. И, конечно, первым делом заметил меня, сидевшего на его стуле. Он остановился и сердито уставился на меня.
– Прохлаждаешься?
Отец указал на Митча и посетителя.
– Тут было небольшое недоразумение, и я решил, что мальчишке лучше не мешаться.
Мистер Кирби огляделся, и до него дошло, что случилось.
– Ну ладно.
Не говоря ни слова, он потащил в кабинет сумку с купленными канцелярскими принадлежностями, по пути не забыв буркнуть мне, что мой перерыв закончился. Я заметил, что папа положил пистолет на место, и решил, что в самом деле надо вставать и заниматься делом.
