Закончив, я убирал чистящие средства в шкаф, когда мистер Кирби вошел в мужской туалет. Закрыв за собой дверь и включив свет, он воскликнул: «Боже милостивый». Выйдя из него, он сказал мне:
– Ты хорошо потрудился.
– Спасибо, – ответил я. – Что дальше?
– Мне это нравится. Ты – старательный работник. Будь тебе достаточно лет, я бы нанял тебя на полную ставку.
Я ничего не ответил. Во-первых, потому что мне было недостаточно лет, а во-вторых, я совсем не хотел работать здесь на полную ставку. Я просто посмотрел на него и переступил с ноги на ногу, с трудом сдерживая свой энтузиазм.
– Подмети, а потом вымой полы, и за стойкой тоже. И смотри, чтобы справиться не хуже, чем с сортирами.
Я достал из шкафа метлу и принялся за работу. В баре стояли кабинки, вмещавшие сразу много посетителей, и грязи там было больше, чем можно было бы вымести за один день. В последний раз тут должны были убирать в субботу, потому что по воскресеньям бар не работал, но, очевидно, сам мистер Кирби был лишен щепетильности, какой требовал от меня.
Я выметал из-под кабин грязь и клочки бумаги, и внезапно мой взгляд упал на что-то, вылетевшее из-под скамейки. Среди пыли и мусора лежала свернутая двадцатидолларовая купюра. Я недоверчиво уставился на нее.
Удостоверившись, что мистер Кирби не смотрит, я поднял купюру и сунул в карман, как Чарли – золотой билет. По ночам перед сном я читал «Чарли и шоколадную фабрику» Роальда Даля, и сейчас внезапно понял, как чувствовал себя Чарли, обнаружив этот билет. Интересно, кто мог оставить здесь деньги? Сначала я хотел спросить у мистера Кирби, не терял ли кто двадцать долларов, но тут же передумал. Во-первых, вряд ли мой начальник позволил бы мне забрать купюру. Скорее всего, сказал бы, что кто-то о ней спрашивал и что он лично передаст ее владельцу, а на самом деле прикарманил бы. Во-вторых, вряд ли о ней вообще кто-нибудь вспомнил бы. На то и бар. Раз я нашел деньги, значит, они мои. Что упало, то пропало – в баре этот принцип работал лучше, чем где бы то ни было. И если это знал я, это знал и тот, кто потерял деньги. Двадцать долларов в шестьдесят восьмом году были внушительной суммой даже для взрослого человека. А я заполучил их, просто хорошо делая свою работу. Я довольно улыбнулся и вновь занялся делом, надеясь найти еще денег, но больше не нашел.
Потом мистер Кирби велел мне вынести мусор, в том числе четыре больших алюминиевых бака, с субботы забитые устричными раковинами. Эти раковины следовало высыпать в большой контейнер, чтобы потом их забрала компания, которая их измельчала, отбеливала на солнце и использовала для мощения улиц. Это было трудно, потому что баки оказались очень тяжелыми, но мне удалось высоко поднять их и высыпать содержимое.
После этого я протер тряпочкой барную стойку и все столешницы и убедился, что в шкафу за стойкой осталось много чистых пивных кружек. Я знал, где они хранятся, потому что видел, как их доставал папа. Я открыл шкаф, вытащил подставки с кружками и поставил на низкий поддон за стойкой. Закончив, пошел к мистеру Кирби.
– На сегодня все, – сказал он. – Ты хороший работник.
– Спасибо.
– Хочешь подзаработать еще?
Я спросил, как и сколько.
– Хороший вопрос, – сказал он. – Всегда спрашивай насчет денег.
Я молча стоял и ждал ответа.
– Я тут подумал и решил, что если ты не будешь подавать алкоголь, ты можешь здесь работать. Летом, например. На полную ставку.
Ой-ой. Вот оно. Предложение о полноценном сотрудничестве.
– Но я не хочу работать на полную ставку, – признался я, – у меня много других дел.
– Да, я так и думал, – сказал он. – Но ты же не будешь против прийти сюда часа в три и еще немного прибраться после того, как уйдут посетители? Ты так хорошо работаешь, что я бы накинул тебе еще три доллара.
– Что значит – немного прибраться?
Он улыбнулся мне, будто гордясь своим протеже.
– Да то же самое, что и сегодня. Думаю, вечерним посетителям понравится чистый туалет. А если чаще выбрасывать раковины, баки будет легче поднять.
Пока я стоял и обдумывал его предложение, он добавил:
– Если согласишься, я и утром буду больше платить. Не три, а четыре доллара, начиная с сегодняшнего дня. Ты хорошо поработал, малыш. Намного лучше, чем я ожидал.
Я посмотрел на него и увидел, что он говорит совершенно искренне. Это меня удивило. Считая те двадцать, которые я нашел, я заработал за день двадцать семь долларов. Я знал взрослых, за полный рабочий день получавших меньше. Много взрослых, включая моего отца.
– Заметано, – ответил я.
Мистер Кирби улыбнулся, и я ушел, получив свои четыре доллара. Я предпочел, чтобы он давал мне заработанные деньги после каждой смены, а не всю сумму в конце дня. Он вновь одарил меня улыбкой, покачивая головой и посмеиваясь. Когда я уже шел к двери, мне пришла в голову еще одна мысль.
– Мистер Кирби?
– Да?
– Вы можете не говорить папе, сколько я зарабатываю?
Он недоуменно сощурил глаза, но ответил:
– Конечно, малыш. Все, что ты заработаешь, останется между нами.
