– Наверное, ты решил, что я не хочу тебе рассказывать, но я собираюсь, потому что… ну, потому что ты заслуживаешь знать, кто они такие.
– Ваши жена и дети? – спросил я, желая его подтолкнуть. Хэнк покрутил в руках дробовик, будто внутри лежали ответы, которые он хотел найти.
– Да, именно так, хотя ты, судя по всему, уже это и сам знаешь.
– Что с ними случилось? – спросил я.
– Погибли, – произнес он и замолчал, а я подождал, не скажет ли он что-нибудь еще. Ничего такого не последовало, и я спросил:
– Как они погибли?
– В аварии. За несколько секунд потерял их всех.
– Мне очень жаль, – сказал я.
– Мне тоже. И прости, что в пятницу я тебя выставил. Как я уже говорил, ты заслуживаешь лучшего.
– Все нормально.
Подумав, я решил признаться ему кое в чем.
– Мой друг сказал мне, что вы Морланд.
Хэнк, нахмурившись, смерил меня взглядом.
– Кто?
– Да просто друг. – Это была правда, но я решил еще и немного приврать. – Он говорит, что узнал от отца.
Несколько минут Хэнк смотрел в землю, прежде чем перевести взгляд на меня.
– Да. Я отказался от его фамилии по личным причинам.
– Значит, вы – средний сын? Тот, кого считали погибшим?
– Да, и тот, кем я тогда был, погиб, так что они не врут. – Он обвел глазами заросли кустарника, словно в поисках утешения или лучшего ответа. – Вот и все, что я могу тебе сказать.
Мы проходили мимо ручья Хэлмера. Строго говоря, это был не ручей, а канал, вырытый в низине Дюн Пантеры задолго до моего рождения. До сих пор не знаю, зачем его там вырыли, но, наверное, на то были причины. Через него проходил дощатый мост.
Я стер со лба пот. День уже сейчас был чересчур жарким. Я слышал прогноз погоды, и он обещал тридцать восемь градусов. Судя по всему, к этому и приближалось. Вода, блестящая на солнце, манила искупаться. Скелета она манила тоже, и он нырнул, отдуваясь, переплыл на другую сторону канала, а потом повернулся и рванул обратно. Казалось, он улыбается. Я был приятно изумлен, что трехногая собака может по-настоящему плавать, а не мечется из стороны в сторону.
– Вы не против, если я тоже поплаваю? – спросил я.
– Да ради Бога, – ответил Хэнк.
Я стянул ботинки и рубашку, хотел прыгнуть в воду, но передумал. Мне не хотелось целый день ходить в мокрых джинсовых шортах, а сохли бы они час, а то и два. На палящем солнце это было бы ужасно.
– Вы не против, если я искупаюсь нагишом?
Хэнк, видимо, ожидавший такого вопроса, пожал плечами и повторил:
– Да ради Бога.
Я стянул шорты и трусы. Хэнка это, судя по всему, ничуть не беспокоило – должно быть, в жизни он повидал немало голых мальчишек. К тому же я полностью ему доверял. Он заслуживал моего доверия не меньше, чем я – того, чтобы узнать его историю.
Я плюхнулся в воду, подняв тучу брызг, и поплескался немного, отдыхая от палящего солнца, мучившего меня еще несколько секунд назад. Скелет плавал вокруг меня, видимо, желая поиграть в какие-то собачьи салки.
Освежившись в канале, я выбрался на берег и быстро оделся. Я не привык разгуливать нагишом, и ощущение было странное. Хэнк молчал.
– Простите, если вас смутил, – сказал я.
– Да нет, я просто завидую. И сам был бы не прочь окунуться.
– Так давайте, – предложил я.
– Ты молодой, – ответил он, – а я старый. Тут есть разница.
С этим нельзя было не согласиться. Как я уже говорил, он наверняка повидал много голых мальчишек, но я никогда не видел обнаженного мужчины. Мне даже подумалось – хорошо, что он не принял мое предложение.
Пока мы продолжали нашу беззаботную охоту на Сатану, я пытался узнать у Хэнка еще какие-нибудь подробности насчет аварии, но он наотрез отказался ими делиться, сказав, что это лишь детали и они не имеют значения. Важно лишь то, что его семья погибла.
Наверное, решил я, он никогда не скажет мне, что виноват его отец, поэтому лучше оставить эту тему. Дэвиду Морланду было уже за восемьдесят. Может быть, когда он умрет, Хэнк расскажет свой секрет? Хорошо, что сейчас он поделился хоть чем-то.
Когда мы оставили нашу охоту, мы, как и собирались, вернулись в автобус Хэнка. Он пригласил меня на обед, и я согласился. Скелету достались остатки еды из холодильника Джерри Морланда, куда мы полезли за ветчиной и сыром для сэндвичей. Там же нашлись две бутылки кока-колы, и мы запили ими сэндвичи. Пузырьки шипучей газировки приятно щекотали горло. После обеда я ушел, пообещав заглянуть в понедельник утром, по дороге к «Кирби».
Утром я проснулся рано, помня слова мистера Кирби об опозданиях. Мне не хотелось лишиться работы в первый же день. Я накормил Скелета и помчался в бар, сильно нервничая.
Когда я вошел, мистер Кирби стоял за стойкой и считал инвентарь. Взглянув на меня, он пролаял:
– Начни с сортиров. Оба надо почистить.
– А где чистящие средства? – спросил я.
– В шкафу между мужским и женским сортирами.
Найдя все это, я занялся работой. Оба туалета были такими грязными, будто их месяцами не убирали. Я тер и полировал, стараясь работать как можно быстрее, потому что к одиннадцати нужно было сделать еще многое.
