Я поспешно кивнула, но все равно не успела отвернуться до того, как на лицо выползла предательская усмешка. Булатов молча поднял бровь, уже зная, что ничего хорошего от моих ухмылок ждать не приходится.
- На самом деле гадание на человеческих внутренностях относится к разделу темной некромантии, да и с девятнадцатого века используются для этого лишь трупы, причем людей, умерших своей смертью.
Я услышала его облегченный вздох, но Леша был той еще любопытной Варварой:
- Темной? А есть светлая?
- Нет. Есть обычная и темная.
- Ты, конечно, знаешь и ту, и другую?
- Конечно. Моим образованием, как представительницы сильнейшего из трех некромантских родов, занимались с самого детства, поэтому я могу провести вскрытие, мне ведомы проклятья, их структура и способы их снятия, стихийная магия, немного ментальная. Я неплохо обращаюсь с оружием, как огнестрельным, так и колюще-режущим. С шести лет отец вбивал в меня основы фехтования и техник ближнего боя.
- Да ты просто универсальная машина для убийства, - присвистнул Алексей, и я невольно вздрогнула, когда он опустился рядом со мной, сидящей у сундука, и обнял за плечи.
- Да, - не стала я отрицать данность. Семья пыталась максимально обезопасить меня, подготовить ко всему, защитить свою дочь и продолжение рода.
- И все равно ты остаешься просто девушкой, - улыбнулся мне в волосы оборотень, пробираясь рукой под рубашку. – Девушкой, которую нужно беречь, любить и…
- …кормить почаще, - улыбнулась я.
- Именно. Поэтому сворачивай свою индианоджонсовскую деятельность, и пошли. Я чую, что завтрак уже готов.
Боже, мечта, а не мужчина!
Я глянула на него и улыбнулась, но взгляд зацепил иное. В противоположном конце комнаты, за дверью, стояло высокое нечто, завернутое в холщевую ткань.
- Где-то я тут видела кое-что… - завозилась я, бегая от одного сундука к другому и перетряхивая содержимое.
- Что ты ищешь? – смиренно вздохнул оборотень, понимая, что с больными на голову людьми лучше не спорить.
- Уже нашла! – Я истинным жестом Индианы Джонса вытащила аккуратный нож, в стальное лезвие которого была вплавлена полоска обсидиана, а ручка представляла собой слегка пожелтевшую, обильно украшенную орнаментом кость.
- Не говори мне, что вот этим кого-то убивали, что-то вырезали и вообще проводили темные ритуалы.
Спокойствия в голосе мужчины было… захлебнуться можно. Но я все равно знала, о чем он думает.
Вервольфы всегда искренни и преданы в своих намерениях, и если оборотень выбрал кого-то себе в пару, значит, это навсегда. Очевидно, Силач уже представлял, как трудно будет примирить со своим выбором всю остальную стаю, ведь мало того, что я некромантка, так еще и сильнейшая в этой области. Да и характер у меня прости, Господи…
- Хорошо. Не буду.
Я сочувственно посмотрела на Булатова, границей сознания вообще не понимая, а с чего это я ему сочувствую, улыбаюсь, трогать себя позволяю опять же? Замуж, что ли, собралась за него?! На черта он мне вообще сдался, этот Алексей, м? Что я, одна не проживу?
Правая половинка мозга, ответственная за чувства, робко заикнулась о том, что, возможно, субъект, стоящий от меня на двенадцать часов, начинает мне нравиться.
Тряхнула головой, прогоняя крамольные мысли. И одним движением вскрыла ткань.
- Это… - Леша замолчал, не зная, стоит ли вообще что-то говорить.
- …мои родители. И брат.
Золотая рама окаймляла семейный портрет, где с улыбками на красивых лицах стояли высокий, черноволосый и сиреневоглазый мужчина и хрупкая, рыжеволосая и зеленоглазая женщина. Правая и левая их руки покоились на плечах моего тогда еще шестилетнего брата, зеленоглазого брюнета с отцовскими ямочками на щечках.
Они были счастливы, молоды и прекрасны.
Абсолютно идеальны.
И наверное поэтому я загнала слезы обратно и решила, что картине место не в заброшенных, пропахших пылью комнатах.
Когда раздался звонок в дверь, я уже почти слезла с каминной полки, куда забралась, дабы самостоятельно повесить портрет, который теперь висел прямо напротив входа. Торопясь успеть вперед дворецкого, я запуталась в ногах, неловко взмахнула руками и полетела вниз… чтобы звонко взвизгнуть и почувствовать под собой руки оборотня.
По новой дернув головой, дабы убрать из нее странное ощущение собственной хрупкости и женственности, поспешно слезла, благодарно (и оттого еще более неловко) похлопав мужчину по плечу, и обогнала Ивана Николаевича, который только головой покачал, мол, некоторых и могила не исправит.
На пороге стоял довольно-таки высокий, но худощавый парень, по кончик носа завернутый в темную толстовку и непроницаемые черные очки. Он повел этим самым носом и брезгливо скривился:
- Что это за запах?
- Семь утра! – бодро ответила я и, втянув его в дом, легонько постучала по маковке: - Подъем!
Паренек скис сильнее, но заметно оживился, заметив, как пожилой слуга накрывает для него на кофейном столике. Я благородно дождалась, пока он дожует первое воздушное нечто из слоеного теста и крема, а потом бесцеремонно поставила на место тарелки с лакомством старые часы.
