Ого! Выходит, я неправильно понял недавние объяснения искателя. Мертвяки — это не только люди, которые после смерти становятся тупыми зомби, а все дохлые обитатели Проклятых земель, тела которых изменила местная аномальная энергетика и позволила им ожить. Занятно. Интересно, а тот монстр, которого я завалил с помощью Мурки, получился из какой-нибудь самой обычной дохлой мартышки, которая за свою жизнь успела набрать огромное количество разлитой в окружающем пространстве силы? Или я ошибаюсь, и Годзилла была живой, а не ожила после смерти только потому, что я извлек магическим клинком всю силу из ее тела? Но вернемся к мертвякам. Если каждая местная тварь после смерти способна превратиться в необычайно сильное и очень прожорливое страшилище, то почему же в этих землях до сих пор обитают обычные животные? Почему они еще не пошли на корм разным монстрам?
Услышав мои вопросы, искатели дружно засмеялись. Я не стал на них обижаться и даже не напомнил, что когда-то давно они сами были такими же бестолковыми новичками, не ведавшими прописных истин, а просто подождал, пока спутники угомонятся. Справившись с хохотом, Лашт дружелюбно хлопнул меня по плечу и подробно, словно неразумному ребенку, принялся объяснять, почему мое вполне логичное предположение показалось им глупым:
— В Проклятых землях мертвые тела долго не лежат — их мигом съедают, не дав ожить. Это ведь только для людей мясо измененных спустя некоторое время превращается в отраву, а для некоторых тварей совсем наоборот — становится самым настоящим лакомством. Поэтому из тысяч сдохших животных только одному удается получить вторую жизнь. Но изменения его тела длятся не один день, так что какое-то время будущий очень опасный монстр является уязвимым для прочих хищников и может оказаться добычей. И потом, не все ожившие твари превращаются в гигантов, которые способны опустошить округу. Да и те, если уж на то пошло, не истребляют подряд всю живность, какая только попадется им на глаза. Их брюхо ведь не безразмерное. Кроме этого, чтоб ты знал, размножаться мертвяки не могут, а срок их жизни намного короче, нежели у обычных животных. Почему так — неизвестно, маги по этому поводу ничего не говорят, только брови хмурят задумчиво. Но всем искателям давно известно, что люди, превратившиеся в зомби, могут и полсотни лет бродить по опустевшему городу, а прочие ожившие твари не способны существовать дольше пяти циклов. В определенный момент их тела начинают разлагаться и очень быстро сгнивают, словно у них жизненная сила кончается. Я как-то видел одного такого уродца, у которого верхняя часть туловища была нормальной… ну, для твари, ты понял, а вот задние лапы уже начали превращаться в мерзкую черную слизь. Она так воняла, что пока я ему мечом башку рубил, два раза блевануть успел. Или еще, ходили мы как-то с новичком вроде тебя…
— Лашт, завязывай уже с воспоминаниями! — неожиданно прервал монолог искателя Дорак. — А то, чувствую, после твоих рассказов у меня кусок в горло не полезет.
— Ладно, как скажешь, — покладисто отозвался здоровяк.
Вот только я воспользовался предлогом и попросил спутников рассказать мне что-нибудь полезное о здешних тварях. Так сказать, устроить ликбез для новичка. И начать с тех созданий, которые нам повстречались — к примеру, с орлов. Дорак с Сишком желания работать языком не выказали, но Лашт, мельком поглядев на командира, решил утолить мое любопытство. Вскоре я знал, что так близко к приграничной полосе орлы обычно не залетают, ведь их гнездовья находятся на холмах второго пояса. Ни мясо, ни перья этих созданий особой ценности не представляют (хотя из черепов маги могут сделать хорошие и долговечные амулеты), зато яйца весьма ценятся, так как тренированные и натасканные для охоты орлята быстро раскупаются имперской знатью.
После птичек мы плавно перешли на попрыгунчиков, мясо которых никто из людей даже с голодухи не ел по причине отвратительного привкуса. Кстати, они оказались на редкость бесполезными созданиями и годились разве что в качестве приманки тварям покрупнее. Затем настал черед шавок, которые обычно сбивались в стаи не больше двадцати особей и особых проблем искателям не доставляли, хотя отваживались нападать на более крупных хищников, если те забредали на их территорию. Мясо этих собак было очень похожим на курятину, а шкурки могли пойти в качестве неплохого сырья для одежды бедняков, хотя никто из искателей, как правило, не утруждался их снимать. Ведь за них в лавке кожевника не получить больше пары медяков, а возни со свежеванием много.
