Он выглядел уверенно, смотря прямо на меня и не отводя взгляд. Было ясно — он наметил цель, и шёл к ней, а вот как всё решится, ему придётся разбираться на месте. Мне оставалось лишь соответствовать ему — двигаться вперёд, до момента встречи с этим старостой.
— Кто таков, откуда будешь? — в его голосе отчётливо ощущался бас.
— Лорд замка. Сосед, — на моём лице появилась кривоватая ухмылка, после чего уже я задал два вопроса. — Кто таков, как тут давно?
— Пф, — его прищур стал острее, после чего он ответил. — Стейн. Сколь жив, столь тут и живу, — практически в каждом произнесённом им слове чувствовался нарастающий гул. — Назовись по имени, эльф. И скажи, что хочешь.
— Мэйзад’Диирн. А хочу я вернуть твоих людей к тебе и говорить.
— Ты говоришь уже сейчас, — его взгляд стал тяжелее. — А за людей благодарим.
— Ты понимаешь о чём я говорю, староста.
— И чем же ты свои слова подкрепишь? — тон его голоса стал более скрежещущим.
— Я бы мог сказать «мечами, что уничтожили тёмного рыцаря», но я скажу иначе. Винницей и Морковьево. Они теперь под моим крылом.
— Весомо, — он чуть пожевал губами, как бы взвешивая все «за» и «против». — Но помимо тебя здесь есть и наши, Фенрирцы.
— С которыми я буду говорить завтра, после полудня, — по его лицу будто прошлась волна, но выражение его лица осталось невозмутимым. — И посему, я хочу просить о крове на эту ночь.
Раздался его тяжёлый вздох.
— Будь посему. По закону гостеприимства, я приглашаю тебя и твоих людей к нашему столу. Ты принёс благую весть и помог нашим сородичам.
— Смиренно принимаю твоё приглашение, и рассчитываю на продолжение нашей беседы.
Он кивнул, после чего развернулся и медленно пошёл в сторону ворот. Мне оставалось сделать тоже самое, но по отношению к своим.
— Нас пригласили погостить, и мы останемся там на ночь. Прекрасный повод наладить отношения, — переведя взгляд на переминавшихся позади людей и сатиров, я махнул рукой. — Вы дома.
Ворота к тому моменту отворились, позволив как спасённым нами крестьянам зайти в деревню, так и нам, начав осматриваться.
И посмотреть было на что — если в Виннице архитектура была больше европейской, схожей с замком светлого рыцаря, в Морковьево были как обычные дома, так и землянки полуросликов, помимо больших домов для кентавров, а здесь… были крайне длинные дома, свойственные именно скандинавам — их мало с чем перепутаешь, зная основные особенности.
Это же и вызывало вопросы, как эта тройка деревень не враждовала, учитывая, что единственным объединяющим их фактором были зверолюды. И это отнюдь не плюс — разные расы сами по себе плохо уживаются вместе, за редкими исключениями, а данный случай таковым не являлся.
Хати же, следовавший за мной, вызывал очень большой интерес у человеческой части этого поселения, из-за чего не рисковал далеко отходить от меня, в итоге задав волновавший его вопрос.
«А почему у того человека на щите был волк?»
«Скорее всего, он из тех, кто почитает великих волков. Он назвал встреченных нами ранее „Фенрирцами“ — он, думается мне, у них в большом почёте.»
«А почему?» — я в этот момент сел на одну из скамеек, что были вынесены и стояли рядом со стеной. Хати запрыгнул на неё и устроился у меня под боком, а я начал его рефлекторно гладить.
«Он — тот, кто, по их легенде, начнёт Рагнарёк, большую войну. Многие норманы, или викинги, живут войной. Умершие, по их преданиям, попадают в Вальгаллу, и там ждут, когда начнётся Рагнарёк, чтобы выйти на свой последний бой.»
«Понятно… но кто такие великие волки?» — маленький волк осматривал деревню, но я ощущал, что он хочет это знать.
«Как я тебе рассказывал, это величайшие и известнейшие волки мира. Один из них — Фенрир, волк, что был выращен асами и будет одним из тех, кто примет участие в Рагнарёке. Он столь велик, что лишь один из богов скандинавов осмеливался его кормить.»
«А почему его боялись, если он рос с ними?»
«Он стал слишком силён, и он был ребёнком Локи, от чего в него было мало веры. И его сковали цепью… что порвать он сможет лишь когда начнётся Рагнарёк.
«Но почему они тогда его не убили? Ведь тогда бы не было проблемы» — задал маленький волк неожиданно циничный вопрос для его нежного возраста.
«Он, всё же, был их гостем. Убить же гостя — нарушить закон гостеприимства, за который тебя карает сам мир.»
«Это странно…» — проговорил он.
«Это странно. Но мы здесь гости.»
После этого он сидел со мной, думая о чём-то своём, изредка задавая уточняющие вопросы о викингах. Пусть он сам и не был скандинавским волком, но потомком «великого волка» его назвать было можно.
В конце концов он спросил, можно ли тут гулять и, получив разрешение, спрыгнул со скамейки, после чего отправился бродить по деревне.
Тем временем, предыдущая настороженность сменилась радостью воссоединения «потеряшек» с родными, по чуть-чуть, практически за каждого, повышало отношения с этим поселением, выведя их в небольшой плюс.
Данное воссоединение грозило перерасти в небольшой стихийный праздник, чему что мои сатиры, что сатиры отсюда весьма способствовали, тогда как Зенон и Гильдербранд взяли Стейна в оборот.
