– Я вас понимаю.
– Я сейчас в таком состоянии, что у меня все мысли как в стиральной машинке прокручены. Каша в голове полнейшая. Поэтому не могли ли вы мне хотя бы контурно описать, что вы со мной хотите обсудить, чтобы я с мыслями собралась и вам конкретику смогла сказать при встрече.
– Есения Максимовна, конечно-конечно. Мне только три момента, пожалуй, сейчас важно прояснить. Первое – это характер ваших семейных отношений с мужем и его отношение с сыном до ДТП. Второе – это ваши показания относительно обстоятельств до момента ДТП. Ну и третье, это ваша готовность сотрудничать со следствием и свидетельствовать против вашего мужа. Последний момент, пожалуй, самый важный, так как ваши обвинения и ваша позиция будут служить основным фундаментом для суда в пользу обвинительного приговора и дальнейшего наказания вашего мужа по всей строгости закона. Тем более что, на сколько я понял намерения вашего мужа, он собирается доказывать в суде свою невиновность через адвокатов. Во всяком случае, такая позиция у него была до комы.
– Комы?!
– А вы разве не знали? Ваш муж сейчас в коме…
Заверив следователя на скорую руку в намерении сотрудничать со следствием и выступать на суде с жёсткой позицией по ответственности мужа, Есения спешно завершила разговор и сидела за столом, собирая мысли снова в кучку. Совершенно очевидно, что её муж не сможет оплатить даже копейки, находясь в коме. Это какой-то не проходящий кошмар. Она провела ладонями по лицу и, задержав кончики пальцев на закрытых веках, глубоко выдохнула. Ничего не оставалось делать, кроме как начинать сбор средств изо всех возможных источников. Женщина села на телефон и провела на нём весь день до глубокого вечера, пока клининговая служба приводила дом в первоначальный образцовый порядок.
Вечером, сев и посчитав, какую сумму ей удалось насобирать, прозвонив всех родственников, друзей и более-менее живых знакомых, она снова горько расплакалась. Её предварительные оценки оказались настолько не верны, что совокупная подтверждённая сумма едва покрывала двадцать процентов от необходимой. Никаких других вариантов, кроме как прокредитоваться на максимально возможную сумму под залог паспорта и распродать всё, что было возможно оперативно распродать, не было. Есения решила было ещё раз попробовать прикинуть на калькуляторе свои шансы, как вдруг зазвонил телефон и высветился незнакомый британский номер.
– Алло, это Есения?
– Да, здравствуйте. Это я. Что вы хотели?
– Есения, здравствуйте! Это Леонид Жальский. Мне Алексей вас представлял на новогоднем корпоративе. Я его адвокат, помните меня?!
– Да, Леонид, я вас помню. Что вы хотели?
– Вы знаете, Есения, у нас с вашим мужем сейчас идёт большой проект. Я сейчас в Лондоне. Мне надо срочно у Алексея выяснить некоторые детали, но я никак не могу до него дозвониться ни по одному телефону.
– Ну так ничего удивительного. Он в коме.
– Как в коме?
– Слушайте, Леонид, я не знаю, как вам ещё-то понятнее объяснить. Повторяю для тупых: Алексей сейчас вам, как и мне, ничего ответить не может, потому что он находится без сознания. Он в полной отключке и это, похоже, надолго. Поэтому, если вам, адвокат Леонид, от него что-то надо, то обращайтесь в Склиф. Тем более, что хороший адвокат ему сейчас очень пригодится.
Глава 6.
Разоспавшегося под утро крепче-крепкого Лёшу поднять подняли, а разбудить, как говорится, не вспомнили. Запамятовали. Поэтому мальчика трусило мелкой дрожью и пошатывало. Вообще-то, он планировал тут отсыпаться от ранних школьных побудок, справедливо полагая, что летние каникулы в колхозной глуши у бабушки к тому и предназначены. Прослушивание многоголосицы первых петухов не входило в расчёты мальчика, равно как и просмотр умопомрачительных деревенских зорь. Сова в Лёше сидела прочно, надёжно и без каких либо надежд на преображение в жаворонка с возрастом. Отсюда, логика столь раннего подъёма была не до конца ясна, и было, мягко говоря, не по себе.
Да к тому же будить его пришёл дядя, который жил неподалёку от дома бабушки. Бабушка в этом плане была, что называется, то, что надо, и не беспокоила любимого внука, хоть бы он и до обеда дрых. Она просыпалась рано, а иной раз и вовсе всю ночь уснуть не могла, но старалась не шуметь и сон сладко спящего Лёши не тревожить. Да и дядя, младший брат мамы, не был ещё ни разу замечен в таких подставах, так как жил он на отдельной жилплощади, и был целиком поглощён своими заботами, потому заглядывал к бабушке не каждый день. А когда и неделями его видать не было. Посему, соображалка мальчика-подростка никак не могла прийти в себя и понять, к чему же, собственно, всё это идёт.
