– Да хватит дурака-то валять! – снова отчаянно взвился очкарик. – Я ведь хотел тебя на большую сцену вывести, на телевидение пригласить… А ты! Ой, дурак, ну дурак! Ну теперь все! О телевидении можешь забыть! И о концертах в Москве тоже! Продолжай сидеть в своем дерьме и по подвалам выступать!
Длинноволосый едко усмехнулся и, как показалось Наташе, скосив взгляд, заговорщески ей подмигнул. Тут дама-администратор нетерпеливо затеребила Наташу за рукав.
– Пойдемте девушка, пойдемте! – сердито затараторила она. – Не обращайте вы на них внимание… У этих артистов всегда так… Их хлебом не корми, дай поскандалить!
Остаток концерта Наташа действительно просидела в партере. Хоть и не в центре, а сбоку, перед массивными колонками, но на первом ряду. Гала-концерт промелькнул цветастым калейдоскопом. После Таликова выступал популярный юморист, очень похожий на большого общипанного попугая. Он прочитал свой фельетон про поездку в Америку. Удивительным было то, что в Америке, как оказалось, ему больше всего понравились супермаркеты, точнее, огромное количество сортов кефира и сыра на тамошних прилавках, которые ему почему-то сразу непременно захотелось купить и попробовать. Народ весело смеялся и одобрительно аплодировал, но Наташе юморист почему-то напомнил мальчишку, который первый раз зашел в кондитерский отдел и, обнаружил, что кроме дешевой карамели, которую мать иногда приносила ему после получки в тощем кулечке, существуют ещё много других конфет. Таких, как "Вечерний звон" с фундуком внутри, "Чародейка" с мармеладом и много других, которых он никогда не видел и не пробовал. Это нераспробованное им шоколадное изобилие настолько, видимо, потрясло его неокрепшую психику, так остро заставило почувствовать собственную детскую обделенность, что он воспылал праведным, ярым негодованием ко всей несправедливости этого мира и к собственной матери в частности. Наташе от всего от этого стало грустно, но видно, такова была естественная плата за то, что перестройка, помимо предоставленной ей свободой слова почему-то здорово обчистила магазинные прилавки.
Следом за юмористом выступали переодетые под уборщиц забавные мимы. Они исполнили зажигательный танец верхом на швабрах. Потом выступал кто-то ещё, но из всего концерта Наташу по-настоящему понравилась только песня "Россия". Когда концерт закончился, она вышла из зала и, забрав из гардероба одежду, заметила в фойе, рядом с гардеробом небольшую очередь. Подойдя поближе, она обнаружила, что там стоит раскладной стол, на котором выложены ряды прозрачных аудиокассет. За неказистым прилавком стоял парень в турецком свитере из искусственной шерсти, за спиной у которого висел плакат, рекламирующий его товар. "Лучшие записи современной эстрады. Советские и зарубежные исполнители. Экслюзив!" – было написано от руки красной краской на белом ватманском листе. Наташа протиснулась сквозь обступивших лоток покупателей и, стараясь перекрыть стоящий вокруг гомон, спросила:
– Скажите, записи Таликова у вас есть?
– Есть…
Наметанным взглядом продавец оглядел разложенный перед ним товар и выудил из длинного ряда футляр с аудиокассетой.
– Пятнадцать рублей. Будете брать? – взглянул он на Наташу.
– Буду, – Наташа полезла за кошельком.
Забрав кассету, она отошла от очереди и стала внимательно рассматривать свое приобретение. Внутрь прозрачного футляра кассеты "BASF", какие обычно продаются в магазинах, был засунут узкий листочек, вырезанный из простой писчей бумаги, на котором угловатым принтерным шрифтом было напечатано – ИГОРЬ ТАЛИКОВ. СБОРНИК.
"Самопал", – поняла Наташа. Она грустно усмехнулась, сунула кассету в карман куртки и вышла из здания Дворца молодежи на промозглый московский вечер.
А на другом конце планеты в это время стационарная видеокамера, установленная на подвесном, блочном потолке, бесстрастно зафиксировала, как Стивен Крамер, молодой заместитель начальника аналитического департамента ЦРУ, подошел к двери-шлюзу и вставил свой пропуск в считывающее устройство. Охранник, стоящий под видекамерой, безучастно посмотрел, как массивная металлическая дверь бесшумно ушла в сторону, пропуская Крамера в отдельное крыло здания. В этом крыле, расположенном в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, проводились совещания руководящего состава Управления, – сюда допускались только сотрудники, имеющие специальные пропуска. Сейчас Крамер шёл, как раз на такое совещание. За одиннадцать лет работы в ЦРУ он сделал головокружительную карьеру, дослужившись до заместителя начальника департамента. На сегодняшнем совещании он представлял свое подразделение, которое возглавлял на время, пока его шеф находился в двухнедельном отпуске.
