Мандельштам внимательно прочитал «По звездам». Его письмо Вяч. Иванову от 13 августа 1909 года стало попыткой своего рода свободной эпистолярной рецензии на эту книгу: «Разве, вступая под своды Notre Dame, человек размышляет о правде католицизма и не становится католиком просто в силу своего нахождения под этими сводами?
Ваша книга прекрасна красотой великих архитектурных созданий и астрономических систем. Каждый истинный поэт, если бы он мог писать книги на основании точных и непреложных законов своего творчества, – писал бы так, как вы.
Вы самый непонятный, самый темный, в обыденном словоупотреблении, поэт нашего времени – именно оттого, что, как никто, верны своей стихии, – сознательно поручив себя ей»[223].
Лето 1910 года Вяч. Иванов проводил в Италии. Там он собирал материалы для задуманной им книги о дионисийстве и предшествовавших ему архаических культах. Из Греции к нему в Рим приехала Вера Шварсалон. Через топографию и ландшафт каменистой Эллады она по-новому соприкоснулась с преданиями и мифами, которые изучала в семинаре Зелинского. Вера рассказывала Вячеславу, как чуть было не заблудилась в Корикейской пещере – владении царицы подземного мира Персефоны, но все же сумела выбраться и не стала пленницей Аида.
Вячеслав слушал ее, улыбаясь, вспоминая свои археологические путешествия в годы учения у Моммзена. Глубокая внутренняя связь у него с Верой была уже давно – особенно с тех пор, как их объединило общее горе, когда они в Загорье вдвоем находились рядом с телом умершей, бесконечно любимой обоими. Вячеслав помнил, что незадолго до болезни и смерти Лидия Дмитриевна показала рукой на Веру и задумчиво и таинственно проговорила: «Быть может – она…» Эти слова глубоко запали тогда в душу Вячеслава. Теперь он начал воспринимать их как некое завещание. Дочь стала для него продолжением матери. Тихая и хрупкая Вера была совсем не похожа на Лидию с ее огненной натурой и львиной статью. И все же что-то неуловимо-общее, сближающее их, сквозило во внутреннем облике Веры. Как и с Лидией, решение навсегда связать жизнь пришло к ним в Риме. Площади и улицы Вечного города словно вернули поэту счастье минувших лет. Но в отличие от тогдашнего грозового потрясения в сердце теперь царили ясность и тишина. Вячеслав верил, что с Верой его соединяла Лидия, духовная связь с которой не ослабевала у него и после земной разлуки. В апреле 1910 года он посвятил Вере сонет под названием «Ее дочери», где были такие строки:
Особое участие Лидии в жизни дочери и свою таинственную сопричастность судьбе Веры Вячеслав чувствовал и прежде. В 1912 году он посвятил ей новое стихотворение под тем же названием:
