Ей было плевать на ироничную ухмылку престарелого старшины. Что может понимать пожилой дядька в любовных делах? Ей было плевать и на войну. Вон сколько частей отправлено на запад! Скоро всё решится. Фашистов разобьют, и они оба, и Тимофей, и Ксения – станут героями. Их портреты опубликуют в «Комсомольской правде». Старшина тщательно увязал лыжи и лыжные палки в плотный сноп. Потом полез в кузов. Угловатый гремучий сноп лыжного снаряжения как раз поместился под передним сиденьем. А Ксения совсем разошлась. Она последовала за старшиной в кузов, но он отталкивал её суетливые руки, пытавшиеся помочь ему в его странной работе. Ксения, не переставая тараторить, всё же помогла старшине прикрепить связку лыж к кованым крюкам, намертво закрепленным под передним сиденьем в кузове полуторки.
Явились Соленов и Гусельников. После недолгого совещания старшину и Ксению усадили в кабину. Ксению – в середину, рядом с водителем. Бойцы и их командиры запрыгнули в кузов. Полуторка тронулась. Ксении захотелось поговорить.
– А ещё я мечтаю стать журналисткой. Я напишу такой репортаж… Серию репортажей… Множество репортажей для самых-самых главных газет. «Звезда», «Комсомолка», «Труд». Я стану первой женщиной – военным корреспондентом. Я увижу такое, чего никто не видел!..
– Вот это, последнее, вполне может быть. – Пеструхин прятал в усах ироничную ухмылку. – А насчет женщины – фронтового корреспондента – сомневаюсь.
Полуторка двигалась быстро. Уже через полчаса остались позади скудные огоньки Давыдкова, Мазилова и Кунцева. Автомобиль выехал на Можайское шоссе.
На блокпосту жгли костры и светили фарами несколько автомобилей. Ксения соскочила на землю. Становилось холодновато. Ночь отступала, вместе с ней уходила осень, уступая место ранней зиме. Вокруг костров стояли бойцы в зимнем обмундировании. В ярких сполохах костра овчина из тулупов казалась алой; искорки плясали в эмалевых звездах на их ушанках. Несмотря на слякотную погоду, все они были обуты в валенки. Полуторки выстроились в ряд вдоль дороги. У каждой сзади пушка сорок пятого калибра. Впереди колонны – пять тракторов с пушками семьдесят шестого калибра. На противоположной стороне дороги стояли крытые брезентом тягачи. Ксения смотрела на зачехленные дула орудий, трогала пальцами остывшие под холодным предзимним дождем орудийные лафеты. Скоро эти орудия убийства прибудут на передний край. Смертоносных отверстий сейчас не видно, но их расчехлят, и они станут извергать огонь и грохот. Вероятно, кто-то умрет. Может быть, многие. В московских очередях говорили о колоссальных жертвах, о тысячах убитых. Она и сама видела множество трупов, когда у них в Нагорном поселке от нечаянно упавшей бомбы разрушился двухэтажный дом.
Тихий голос говорил настойчиво и монотонно. Поначалу он был просто звуковым фоном для её раздумий. Таким же звуковым фоном, как тихий шелест дождя. Но постепенно фразы стали обретать смысл. Голос принадлежал незнакомому человеку, а беседовал он со старшим лейтенантом Соленовым.
– Жгут деревни? – спрашивал Соленов. – Мы будем осторожны. В штаб округа поступает информация о диверсантах.
– Не-е-ет, – возражал вкрадчивый голосок. – Это не совсем диверсанты. Есть особое задание у наших комсомольцев – поджигать деревни, чтобы не достались врагу.
– Поджигать? – Голос старшего лейтенанта стал совсем тихим.
– Да-а-а! Нынче жгут в Можайском районе.
– Так это Московская область!
– Да-а-а! Деревни в Московской области не должны достаться врагу.
– Что же это значит?
– Москву сдадут.
Стало тихо. Снова только шелест дождя, отдаленный говор артиллеристов и треск поленьев в их кострах слышала Ксения. Она осторожно, стараясь не шуметь, направилась к кострам. Там политрук Гусельников беседовал с артиллеристами. Ксения засмотрелась на их командира. Яркие, черные, подернутые знойной поволокой глаза его отражали пламя костра. Высок и широкоплеч, он говорил оживленно, открытая его улыбка была подобна отражению закатного солнечного диска в неспокойной воде. В распахнутом вороте его тулупа Ксения узрела нашивки младшего лейтенанта. Сибиряк Гусельников слушал его рассказ о путешествии из Сибири в Москву с почтительным интересом.
Из темноты на свет костра выскочил Соленов. Гусельников моментально обернулся к нему, мгновенно утратив интерес к байкам артиллеристов.
– Ты встретил его? – Ксения невольно расслышала вопрос политрука.
– Да, он ждал нас на блокпосту, как и было договорено… – Соленов даже приобнял Гусельникова, шептал политруку в самое ухо, а сам всё посматривал на Ксению.
Твердые желваки на скулах старшего лейтенанта непрестанно двигались, он казался встревоженным. Наконец старший лейтенант ухватил политрука за локоть и увел в темноту.
