Как она могла вообще согласиться и принять его предложение? Он убийца, предатель собственной страны, его руки в крови, его душа будет гореть в аду за все те преступления, что он совершил. Но почему она была готова отправиться в ад за ним? Это было чистой правдой. Она любила его до безумия, зная обо всех его грехах. Почему она приняла предложение? В чём смысл быть счастливыми сейчас, если потом будет очень и очень больно? А ей будет больно. Он умрет. Джон Смит умрёт от её руки. Но она давно знала одну истину, которая жила глубоко внутри неё – она не переживет эту войну. Девушка не знала, как именно она умрёт, понятия не имела, но была уверенна, нет, убеждена, что это случится. Раз их обвенчают, значит они не смогут больше вернуться к своим прежним именам. А разве нужно было? В нём вряд ли осталось что-то от Уильяма Лэма, как и в ней от Виктории Кент, она больше не была сильной и уверенной в себе девушкой, полной мечт и желаний, та девушка умерла вместе со своей семьёй. Сейчас же в живых была только Клара Освин Освальд, а значит отныне её звали только так. Это новое имя было обещанием, и в первую очередь себе – не быть никогда злой и трусливой, не ненавидеть, ведь это удел глупцов, любить, ведь в этом заключается мудрость, а самое главное бежать, не забывая своего прошлого.
Она и не заметила, сколько времени провела в одиночестве, но когда пришла в себя, решила вернуться к Джону. Вот только её смутил плач, который она услышала, проходя мимо одной из комнат дочерей Джона. Тихо приоткрыв дверь, она увидела Дженнифер, что не спала в этот поздний час и горько плакала, сжимая подушку, что были силы. Клара аккуратно зашла внутрь и окликнула девочку, но та не поворачивалась к ней.
— Дженнифер, дорогая, что с тобой? – Клара присела на край её кровати и заметила, что Дженнифер не просто сжимала подушку, она кусала её, видимо для того чтобы не было слышно, как она плакала.
— Хэй, успокойся. Расскажи мне всё. – нежные поглаживания мисс Освальд помогли и Дженнифер убрала подушку в сторону, присаживаясь на кровати близко к девушке.
— Я очень скучаю по маме. Я не могу без неё. Мне здесь невыносимо. – Дженнифер уткнулась в Клару, а та крепко обняла девочку, поглаживая по волосам, пытаясь успокоить. Клара заметила ещё за ужином, что несмотря на веселье Дженнифер, она была очень грустной. Как и многие в Рейхе она пыталась носить маску, но ей это не удавалось в силу своего чистого сердца и юного возраста.
— Ты знаешь её номер телефона? – девочка кивнула и шмыгнула носом, а Клара поцеловала её в носик, убирая волосы с лица.
— Значит нам нужно ей позвонить. Пошли со мной. – она взяла девочку за руку и крепко её сжала, выходя с ней в гостиную, где они взяли телефон и присели на пол около окна. Дженнифер дрожащими пальцами стала набирать нужную комбинацию цифр, а затем стала слушать гудки, что так долго тянулись. Неудивительно, было уже так поздно. Но всё же на той стороне ответили.
— Мама? – с надеждой спросила девочка, крепко сжимая трубку.
— Дженни, милая, привет. – счастливо ответила Хелен, она была так рада слышать свою дочь, хоть и в столь поздний час.
— Мама! – родной голос, что отозвался на той стороне, стал причиной, по которой Дженнифер сильнее расплакалась, а Клара, что сидела рядом, просто внимательно смотрела на малышку, позволяя ей выговориться.
— Ну-ну. Что случилось? – обеспокоенно отозвалась Хелен, испугавшаяся реакции дочери.
— Я хочу вернуться на ферму. Я хочу жить с тобой и дядей Хэнком. Есть автобус, я смотрела. – признаться, честно, Клара была удивлена тем, что Дженнифер подготовила целый план побега. Хотя чему ей было удивляться, разве она забыла чей дочерью была эта девочка?
— Нет, нельзя, дорогая, это слишком опасно. – серьёзно произнесла женщина, которая даже думать не хотела о том, чтобы Дженнифер сбежала от отца. Последствия были бы ужасающими.
— Прошу тебя, мама. Мне так тяжело без тебя. Я ненавижу это место. Я не могу здесь оставаться. Прошу тебя. – Дженнифер было невыносимо здесь, в Мюнхене, после того как она попробовала свою жизнь там, в Меерсбурге, и её нельзя было за это винить. Наоборот, Клара была очень рада, что девочка видела ужасы Рейха. Иначе было никак.
— Будь сильной ради меня. Хорошо? – слышать боль своего ребёнка было для неё невыносимо.
— Я скучаю по тебе, мама.
— Я люблю тебя всем сердцем. – они не могли долго разговаривать, а потому вскоре повесили трубку. Хелен просто расплакалась на той стороне, отшвырнув телефон прочь, Хэнк наблюдал за ней стоя в дверном проёме. Он знал, что им нужно было делать. Так было правильно.
