Постояв немного, слушая его, я развернулась и направилась к выходу. Я, может быть, и терпелива, и когда надо бываю белой и пушистой, но всему в конце концов есть свой предел.
— Ты куда? — окликнул меня Сириус, когда я пересекла номер и дернула на себя дверь.
Она была заперта. Ну да, Сириус запечатал ее.
— Открой мне дверь, пожалуйста.
— Куда ты собралась, Виктория? — повторил он совсем близко.
Я обернулась.
— Ты хочешь представить меня совершенно другим человеком, а я в такие игры не играю. Не пытайся убедить меня в том, чего нет. Я оставлю тебя одного, чтобы ты это понял, поэтому открой дверь.
— Ты думаешь, я тебе позволю уйти, сейчас? Совсем одной? — осведомился Сириус, намеревался спокойно, но ему не удалось сдержать беспокойство.
— А что? Я уже совершеннолетняя, имею право идти одна куда пожелаю!
Все потрясения этой ночи сплелись в один клубок, и я боялась банально сорваться. Господи, какой же я становлюсь истеричкой… Если Сириус ответит на мою провокацию, и это перерастет в ссору, не знаю, что я сделаю!
Я отвернулась, продолжая держаться за дверную ручку. Горло сдавило от с трудом сдерживаемых слез. Меня прямо — таки пронзило напряжением, когда Сириус обнял меня и повернул к себе лицом.
— Мерлин мой, Виктория, я тебя не держу силой, но сейчас не отпущу никуда! — прошептал он в мои волосы. — Мне не важно, кем ты родилась, мне важно, кто ты сейчас.
Первые слова снова заставили меня напрячься. Я подалась из его объятий. Он прижал меня к себе крепче.
— Не важно, говоришь? — пробормотала я. — Но почему-то настаиваешь на невозможном…
— Это не невозможное. Это допустимое.
— Нет! — громким шепотом сказала я, подняв голову.
Почему я так упорствовала? Ведь могла бы просто не поддаваться на эти убеждения, игнорировать их.
Но в следующий момент все это вылетело у меня из головы, протест потонул в поцелуе, которым Сириус накрыл мои губы. Не отрываясь от них, он повлек меня вглубь номера. Ноги наткнулись на препятствие, колени подогнулись, и я опустилась на кровать.
— Сириус… — пробормотала я, кое-как собрав мысли в кучу.
Черт, мне не хотелось отвлекаться от этого преувлекательного занятия, но…
— Сириус… — повторила я, потому что он, найдя мою шею не менее соблазнительной, скользил по ней губами.
— Что? — Он поднял голову и с тревогой посмотрел мне в глаза. — Тебе не нравится?
В смутном сожалении, что прервала такой момент, я покачала головой.
— Не в этом дело… Просто мы забыли о Гарри… Он же не знает ни где мы, ни что с нами…
Сириус секунду или две продолжал смотреть на меня. Затем, пробормотав что-то типа «вот я дурак», потянулся за мантией. Проследив за созданным им Патронусом, пронесшимся сквозь стену, он вернулся на кровать.
— Спасибо, что обо всем помнишь, — тихо сказал он, заключая меня объятия.
— Если бы обо всем, — вздохнула я, положив голову ему на плечо. А многое мне бы хотелось просто забыть.
— Ведь Гарри тебе совсем не чужой, можно сказать, самый родной…
— Что?
Я ощущала странную безмятежность, такую, что все вокруг сейчас казалось второстепенным, что ли. Не было того хаоса, что окружал меня последние четыре месяца, а существовала спокойная темнота гостиничного номера, в которой были только я и Сириус.
— Если все правда, то вы с Гарри приходитесь родственниками.
— Прости, что?!
С неохотой открыв глаза, я выпрямилась.
— Если ты действительно сестра Лили, то Гарри твой племянник, — сказал серьезно Сириус.
— Ты опять? — Я уже не знала, сердиться мне или смеяться.
Гарри — мой племянник?! Так как Гарри был куда как реален, чем погибшая сестра Лили и сама Лили, то это заявление казалось более чем невероятным.
— Любимая, я просто хочу разобраться.
При слове «любимая» мое сердце екнуло. И я готова была лишь ради него простить Сириусу его упорство в отношении моего мнимого родства с Лили Поттер.
— А я не очень. Во-первых, как я могу быть тетей Гарри, если старше его всего на шесть лет?
Сириус хотел ответить, но я не дала ему возможности это сделать.
— И, Во-вторых, самое главное: у меня есть моя родная семья. Родная, я подчеркиваю! Или ты хочешь сказать, что мои родители вовсе не мои, а я — приемная?
Я выжидающе уставилась на него. Сириус молчал, не отводя взгляда.
— Поговорим об этом завтра, — произнес он по истечении целой минуты. — Вернее, уже сегодня.
— Вот, — пробормотала я.
Нет ответа на этот вопрос. И не может быть. Потому что я без всякой тени сомнения могу сказать, что мои родители самые настоящие, родные. Я помню их всю свою жизнь. Я похожа на них, правда, не так сильно, ведь я рыжая и светлокожая, хотя в семье больше нет рыжеволосых. Но одним из первых сознательных вопросов, которые я задала маме, был: почему я одна такая? И не могла не задать: мои волосы, как маяк, притягивали ко мне неуемное внимание окружающих людей, которое причиняло массу неудобств. Так вот, мама сказала, что этот цвет волос проявляется в нашей семье через поколение. Мне пришлось поверить, так как к тому времени из старшего поколения осталась единственная бабушка, да и она не была рыжей.
