— Джордж, ты забыл, она тебя похоронила…
— Ты хочешь сказать, что пора похоронить её?
— Джордж, это то, что ты хочешь услышать, а я тебе хочу сказать, что в мире проживает ещё три с лишним миллиарда женщин, и для человека с твоими возможностями можно просто пользоваться значительной частью из них. Пожалуй, столько, сколько ты вообще можешь гипотетически поиметь. Мне кажется, тебе надо просто расстаться с прошлым. Помахать ему рукой и помнить, что все привязанности любому человеку мешают оставаться самим собой.
— Я опоздал, — с нескрываемой горечью сказал Истмен. — Расстаться с прошлым? Его можно отстрелить, как использованную ступень космической ракеты.
— Э-э-э… — досадливо потянул Уайт, — космический челнок у тебя не получился…
— Я вижу, тебе просто не хочется выполнять эту работу, — Истмен продолжал смотреть на фотографии.
— Не вижу смысла, — вздохнул Уайт, — тем более, что при малейшем срыве, отклонении от траектории, всё будет указывать на тебя. У тебя есть гарантия, что госпожа Зарайская никому не рассказала о вашей встрече? И уж Словцов-то точно знает, откуда ветер дует.
— Всё, о чем ты говоришь, не имеет значения. Вот скажи мне, Колин, если бы у нас с тобой кто-то попытался забрать наши деньги, что бы ты сделал с такими людьми? И тем более с теми, кто уже забрал?
Уайт только вздохнул. Он заметил, что Джордж впал в ту степень упрямства, о принадлежности которой могут поспорить этнографы — кому она больше характерна: русским мужикам или английским джентльменам. Видимо поэтому у Истмена она имела двойную силу. А сейчас это состояние усугублялось состоянием чёрной меланхолии.
— Знаешь, Колин, она была на моих похоронах, а я на её похоронах не был. Она и так пережила меня на восемь лет. А возвращения моего не пожелала, — последнюю фразу он разбил по слогам, чтобы придать ей нужную увесистость, как в речи прокурора.
— Поставь себя на её место? — несмело попытался возразить Уайт.
— Я поставил её на её, а потом и на моё место, — выстрелил в него взглядом Истмен. — А сейчас я попытался вернуться на своё место, Колин! На своё! Понимаешь? А оно уже занято! За-ня-то! По-русски звучит, как ответ из туалетной кабинки. Ты хоть обделайся, но в кабинке кто-то есть, и он кричит тебе в ответ: за-ня-то. Ты что, Колин, хочешь, чтобы я остался на улице с полными штанами дерьма?!
— Ага, — отмахнулся Уайт, — надо вырвать дверцу и замочить гада, который мучается там со своим геморроем! Не проще под эту дверь нагадить?
— Ты уже пробовал…
— Видать, мало.
— Хватит, Колин, я как раз в Интернете, поэтому самое время отправить письма моему должнику.
— Не знаю, Джордж, мне кажется, всё это плохо кончится. Ты же знаешь, моя интуиция меня не подводила. Когда я тебе говорил не вкладывать деньги в оранжевых на Украине, ты мне поверил. Твой коллега до сих пор клянчит у них проценты. Вспомни, кто тебя предупредил, что Сорос готовит обвал?
— Колин, ты мне мешаешь сосредоточиться. Пусть твоя интуиция лучше подскажет, как нам присутствовать на экзекуции, дабы не вызвать подозрений.
— Ты ещё и этого хочешь? — искренне удивился Уайт. — Ну, может, ты хотя бы сменишь стрельбу на менее шумный яд?
— Мне надоели твои яномами! Нужен верняк!
— Верняк? — повторил за Истменом русское слово Уайт.
— Именно, верняк! Это значит стопроцентное попадание.
— Ты уверен в своём маэстро? Первый раз он уже допустил фальшь?
— Это было как раз то стечение обстоятельств, о котором ты мне рассказывал. Россия? Не так ли? Вот и надо успевать, пока они на территории Европы. Пусть и славянской, но всё-таки Европы.
— Может, лучше их выманить в Косово, и пусть их там пристрелят, как возможных террористов солдаты Кейфор или прирежут албанцы, как возможных агентов эфэсбэ?
— Колин! — чуть не разнёс клавиатуру ноутбука Истмен. — Может, ещё одну революцию в России организовать, чтобы всё выглядело естественно?
— А что, — насупился Уайт, — ради того, чтобы избавиться от семьи Романовых, Европа и Америка такой спектакль разыграли.
— Угу, — снова вернулся к тексту Истмен, — и это обошлось вам куда как дороже. Особенно, когда танки дядюшки Джо топтали берлинские улицы, а советские ракеты принюхивались своими боеголовками и к Лондону и к Вашингтону…
— Ну да, — согласился наконец-то Уайт, взвесив аргументы своего хозяина и друга.
Истмен небрежно бросил одну из фотографий в маленький сканер рядом с ноутбуком и поставил точку в письме Справедливому, затем ещё раз перечитал текст:
«В связи со значительными скидками в начале сезона, предлагаем вам посетить виллу на берегу Адриатического моря в Черногории, наша кампания гарантирует вам комфортный отдых; проживание будет зарезервировано и оплачено, оплата проезда на месте. В аэропорту Тиват вас будут ждать все необходимые бумаги. Обратите внимание, русских туристов температура моря 18 градусов по Цельсию не пугает, и они открывают купальный сезон в апреле. См. фото».
Завершив работу, он повернулся к своему другу лицом:
— Колин, а тебе придётся поставить точку в этом печальном деле.
— Ты хочешь, чтобы я убрал стрелка? Против существующих правил?
