— В смысле, всё выпивать? Наливаю чаще.
— Ну ты же понял: я имею в виду кучу обязанностей, которые ты тянешь: бизнес, депутатство… И ещё стихи… Как ты всё успеваешь?
— А я всё не успеваю, Вера, — немного грустно, но честно ответил Дмитрий Александрович.
— Я тут… Короче, я прочитала твою книгу стихов. Насколько хватает моего вкуса в поэзии — мне очень понравилось. Ты много пишешь о Боге. И о человеке, который к Нему идёт… Я хотела спросить… — Вера немного замялась, пытаясь совладать с внутренними противоречиями и страхом, которые её вдруг охватили. — Мне сейчас предстоит нелёгкая и очень непростая встреча с прошлым… Нет, я не об этом… Правда ли, что Господь может простить даже убийство? Достаточно искренне покаяться?.. Как-то получается легко и просто…
— Вера, а ты живи легко и просто, — ответил поэт и с удовольствием отхлебнул большой глоток пива.
Минуту они молчали. Затем Вера вдруг вспомнила:
— Знаешь, Павел начал писать роман обо всём, что с нами произошло, но сказал, что продолжать не будет. Жалко, если его наброски пропадут. Есть дискета…
— Передай мне. Думаю, у меня есть один друг, который смог бы что-нибудь сделать.
— Имена изменишь?
— Все, кроме своего, — с улыбкой ответил Дмитрий Александрович.
Главная встреча этого дня предстояла Вере на Карловой площади. Вера пришла туда на полчаса раньше, чтобы внимательно осмотреться и максимально избежать любых непредвиденных ситуаций. От грядущей встречи её немного знобило, приходилось то и дело унимать лёгкий мандраж в руках. Даже захотелось закурить.
Площадь больше походила на луг. Вера вспомнила ещё покрытые талым снегом и настом улицы сибирских городов, глядя на светло-зелёную, ровную, прямо-таки цивилизованную траву на аккуратных газонах. Ярко представила, как летом на этих газонах валяются беспечные пражане, читая газеты, играя с детьми, слушая музыку, да просто спят. В центре площади находился фонтан, к коему сходились пешеходные дорожки. Дойдя до фонтана, она осмотрелась: Новоместская ратуша, построенная ещё при Карле IV, церковь Святого Игнатия Лойолы и самый чудной — розовый дом доктора Фауста, овеянный городскими легендами и преданиями. Где там дыра в крыше, через которую Мефистофель забрал доктора Фауста по истечении их договора?
— Вера? — окликнувший её голос был и знакомым и неожиданным, заставившим вздрогнуть всем телом.
Она оглянулась. Всё-таки ему удалось подойти незамеченным. Ещё бы: за столько лет он уже научился быть тенью. Вера стояла в нерешительности, внимательно рассматривая Георгия Зарайского или Джорджа Истмена.
— Я так понимаю, ты не испытываешь желания броситься мужу в объятья? — он говорил с заметным акцентом, что ещё больше настораживало, добавляло напряжения.
— Своего мужа я похоронила почти восемь лет назад, — твёрдо и сразу ответила Вера, стараясь сохранить спокойствие и ничем не выдать волнения, от которого кружилась голова.
— Я не мог по-другому…
— Ты даже говоришь с акцентом.
— Все эти годы я принципиально не разговаривал на родном языке, и теперь сам не знаю, какой мне роднее.
— А ещё чего ты не знаешь? Не знаешь, к примеру, что пережили все твои близкие?.. На что ты заставил меня пойти?..
— Вера, ты думаешь, мне было легко?
— Вот в этом-то и вся загвоздка: ты только и знаешь, как тяжело было тебе. Остальные — не в счет. И теперь ты воскрес, чтобы вернуть себе утраченное прошлое.
— Я вернулся, чтобы создать заслуженное будущее. Ты права, я совершил немало ошибок, но через всё я пронёс главное — любовь к тебе, чего ты, похоже, сделать не смогла или не захотела.
— Имеешь ли ты право говорить об этом?
— Хорошо… пусть не имею. Но я не оставил тебя ни с чем! Я ни о ком не забывал все эти годы! Любая малейшая опасность в сторону моих близких пресекалась… Сразу и неотвратимо! Я был счастлив, когда мой отец и твоя мать… нашли друг друга… Думаешь, только благодаря твоим мужественным действиям конкуренты оставили в покое твою, или мою (?), московскую собственность?
Вера смутилась. Георгий, похоже, пристально следил за каждым их шагом, каждым днём жизни.
— Я понимаю, что Георгия Зарайского не вернуть. Но гражданин Великобритании Джордж Истмен делает вам предложение, Вера Сергеевна… Несмотря на то, что вы увлекаетесь… филологическими и бесперспективными бомжами…
«Не смей», — хотела сказать Вера, но не смогла вставить слово, напор Георгия продолжался:
— Соединив наши капиталы, мы теперь можем начать совершенно новую жизнь, Вера. То, из-за чего мы так долго страдали, то, за что боролись, теперь достигнуто.
— Я пожалела, — наконец заговорила Вера, — что потратила лучшую часть своей жизни на зарабатывание денег и… создание образа честной вдовы!
— Ты никак не можешь оставить в покое могилы! Посмотри — вот — я перед тобой, живой и полный сил! Ты прямо, как отец…
