Вера взяла с собой из библиотеки двухтомник Тютчева, Лиза просто махнула на всё рукой, а на кухне махнула ещё и рюмку, Павел сел, было, писать, но получалось только тупо смотреть на экран. Он почему-то подумал о всемирном законе тяготения. Вакуум вселенной — это, собственно, и есть разряженное одиночество. Преодолевая одиночество (читай, прорезая его орбитами), планеты вращаются вокруг звёзд, а у многих планет есть ещё и спутники. Ничего нового в этих размышлизмах не было, кроме того, что Павел пытался проецировать закон всемирного тяготения на людей. Все вместе они тянутся к чему-то светлому, к Богу, и также взаимопритягиваются. Есть среди них планеты-гиганты, планеты-карлики, есть чёрные дыры… Ракеты, построенные человечеством, неимоверными усилиями преодолевают закон тяготения на какие-то минуты, чтобы оказаться в совершенно новых обстоятельствах этого же закона. А что происходит с людьми, когда они преодолевают тяготение друг к другу? В конце концов, Павел пришёл к мысли о том, что он больше не в силах сопротивляться притяжению Веры, иначе они могут просто разлететься в огромном пространстве, но уже по другим траекториям, искривлённым касанием друг друга. Представив как пересекаются-таки параллельные прямые, Павел начал искать повод, чтобы прямо сейчас прийти к Вере. Разумеется, не найдя ничего подходящего, он просто спустился вниз, на кухню, где налил себе воды и стал пить медленно и со смаком, будто только что вышел из пустыни. И закон притяжения сработал! За спиной щёлкнул выключатель, зажёгся свет, и, оглянувшись, он увидел Веру в ночной рубашке.
— А я… — пыталась определить она, но не стала городить нелепости, — не спится мне, даже после текилы.
— А мне и без неё. Хотя, правильнее сказать, до. Поэтому я пью воду.
Закон притяжения сработал, но он только закон, в отличие от обладающих свободной волей людей, прямые пересеклись, дальше — оттолкнуться друг от друга и — в разные стороны? Причем есть (осознаваемый уже по неписанным законам) лимит времени этого якобы случайного столкновения. В действительности же — законного. Павел нащупывал нить дальнейшего разговора, но, получалось, хотел сказать слишком много. Иногда пресловутая женская логика, точнее, её отсутствие, определяют более точное и ожидаемое решение, не оставляя при этом никаких шансов другим вариантам. Так поступила и Вера. Она просто подошла и взяла Павла за руку со словами:
— Пойдём ко мне.
— Пойдём, — облегченно вздохнул он.
— Ты этого хотел?
— А ты?
— Пойдём… Я не знаю… Ничего пока не знаю… И знать не хочу…
Когда они поднялись в спальню Веры, Словцов на некоторое время замер на пороге. Её комната по планировке мало чем отличалась от той, которую отвели ему, была как бы зеркальным отражением. Но даже при поверхностном осмотре приходило знание, что это комната Веры.
Павел стоял на выходе из небольшого коридора, в коем была дверь в ванную, в противоположной стене размещался шкаф-купе. Поэт замер во вновь охватившей его нерешительности. Вера с ироничной, наверное, Евиной улыбкой стояла напротив, всего в полуметре от него.
— Я уже забыл, как это делается, — смущённо признался он.
— Ничего страшного, когда-то и не знал. Вспоминай, только медленно…
— Служенье муз не терпит суеты, — процитировал Словцов, притягивая Веру за плечи к себе.
