— Это мысль, — удивился простейшему выходу Словцов, — традиционный русский психоаналитик — коктейль из водки и первого встречного.
Хотелось, конечно, застать Егорыча, но тот, видимо, опять мотался по своим буровым. Поэтому первым встречным оказался гастрабайтер-таджик, с которым Павел столкнулся в гастрономе. Правда, пить с ним пришлось, что называется, не отходя от кассы.
— Выпьем за дружбу народов, как в старые добрые времена?
— Если так надо, выпьем, — мудро ответил Джамшид, так звали первого встречного. Он с почти незаметным акцентом говорил по-русски. Так говорят татары, для которых он второй родной. Это несколько удивило Словцова, о чём он заявил после двух доз из пластиковых стаканов.
— Я же в Советском Союзе родился, как и ты, — объяснил Джамшид.
— А пьёшь, как будто не правоверный.
— Я же в Советском Союзе родился, — снова повторил таджик, — это во первых, во вторых, Коран запрещает пить вино, про водку там не написано, в-третьих, если человеку плохо, то за дружбу с ним можно и яд принять…
— Ни хрена себе философский пассаж, — удивился Павел.
Таджик был примерно одного с ним возраста и роста. У него были усталые, точнее, печальные, но не карие, а зеленоватые глаза, небритое несколько дней лицо и изъеденные грязью и тяжелой работой руки. Если на лице природная смуглость оттеняла шрамы и морщины, то на руках, напротив, каждая складка отяжелялась отложениями цемента, мазута, солярки и ещё не бог весть чего.
— Давно здесь? — спросил Павел.
— Десять лет туда-сюда…
— А там? Совсем хреново?
— Ты когда-нибудь за десять долларов в месяц работал?
— Работал! — радостно вспомнил Павел.
— Учитель, — догадался без труда Джамшид. — Я тоже был учитель. Русского языка. Теперь надо — английского.
— Коллега, — уважительно выдохнул Павел, — за это надо ещё выпить!
— Сейчас я не коллега, сейчас я талиб!
— Талиб?
— Так нас здесь называют. Не очень смешно.
— А, по-моему, остроумно. В Москве гастрабайтерами называют.
— У нас был на одной стройке прораб, он нас просто — пиломатериалом называл.
— Почему пиломатериалом? — не понял сначала Павел, а когда сообразил, рассмеялся. — Ах да, чурки же… Пиломатериал…
Джамшид смотрел на него без злобы и обиды. И даже заметил:
— Русский язык — самый богатый язык в мире. Даже по такому поводу.
— Это да, — унимая смех, согласился Павел.
— А тебе почему стало так тяжело, что ты пьёшь с первым встречным? — спросил вдруг Джамшид.
Павел глубоко задумался. На лицо вернулась маска иронии. Он спокойно разлил остатки водки по стаканам и вместо тоста произнёс:
— Знаешь, что самое страшное в жизни? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Это когда всю жизнь собираешься сделать что-то главное, готовишься к нему, собираешься с силами и мыслями, а потом, оказывается, что ты это уже сделал, но никто этого не заметил, даже ты сам….
— Самое страшное, — спокойно возразил Джамшид, — это когда тебе нечем кормить своих детей… Страшно, когда они умирают…
Павел опустил голову, осознавая жуткую правоту Джамшида. Гулкая тишина была ответом на их вопросы. Звякнула и покатилась из-под ног Словцова пустая бутылка, и они оба посмотрели на неё так, будто это был неопознанный летающий объект.
Следующим встречным для Словцова стал Владимир Среда. Как только Павел расстался с Джамшидом, подобно неотложке появился на чёрном джипе Володя. Открыв окно он позвал:
— Павел Сергеевич, садитесь!
Словцов нисколько не удивился, только понимающе покачал головой.
— Так и знал. Шахиня приказала пасти свою частную собственность. Ведь так?
— Так, так, Павел Сергеевич, садитесь, здесь стоять нельзя.
— Стоять вообще нельзя, надо двигаться! Двигаться дальше! Среде стоять нельзя, потому что на подходе четверг. Всегда надо догонять вторник! Ну раз уж, — Павел плюхнулся на сидение рядом с Володей, — за мной установлено наружное наблюдение, то придётся тебе, Володя, терпеть мои пьяные выходки. Не возражаешь?
— Нет. Куда вас везти?
— Вестимо куда — в магазин. Знаешь, Володя, я подолгу не пью, но когда начинаю, мне хочется выпить со всеми хорошими людьми сразу. Выпьешь со мной, Володь? — в голосе Словцова прозвучала настолько убедительная интонация просьбы, что Среда посмотрел на него с интересом и пониманием.
— Если так надо, выпью. Только надо машину паркануть где-нибудь.
— Поедем к Егорычу, у меня ключ, там нам никто не помешает. Щас наберем самого качественного алкоголя. Я, например, не прочь текилы… А ты?
— Можно, — согласился Володя.
— И поесть чего-нибудь… О, какая милая девушка за рулём, так бы и развернулся вслед за ней! — Павел из состояния депрессивного переходил в состояние куража.
