— Бумажки? В бутылки?.. — Володя взял в руки пустую бутылку из-под виски и внимательно посмотрел сквозь стекло. — Но это же в море бросают, когда, типа, на необитаемом острове или кораблекрушение…
— Точно, а я в землю. Я надеялся, что лет через триста кто-нибудь найдёт мои бутылки и прочитает письма пионера Словцова. Думал, уже коммунизм будет построен. Думал, уже таблетки от смерти будут. Ве-рил! Представляешь? Советской фантастики начитался. Полагал, что мы полетим строить справедливое общество на другие планеты. Я же не знал, что придёт Чубайс и нажмёт на рубильник. Всё! Туши свет! Пионер Миша Горбачёв просрал не только социализм, но и всю империю. Его, наверное, немцы в детстве научили…
— Немцы? В детстве? Какие немцы?
— Немецкие немцы. Он во время войны в оккупации жил. В его доме квартировали. За одним столом харчевали. Потом, как ты знаешь, Мишу избрали лучшим немцем. А за ним и Борю. Боря им показал, как надо шнапс употре-блядь… И как их всех товарищ Сталин просмотрел?..
— Сталин — тиран!
— Не говори того, чего не знаешь. Ты же не журнал «Огонёк». Для дураков.
— Факт. Не журнал. Для дураков. А твои письма… В будущее?..
— О! — поймал Словцов утерянную нить. — Я закапывал бутылки на пустырях… Рано утром… Ночью… Сколько закопал — не помню… Но однажды я решил одну из них откопать и кое-что дополнить. Ну — к тексту. Понимаешь?
— Понимаю.
— Я все места, где закапывал, помечал специальными знаками, которые только я мог заметить. Короче, пошел выкапывать, а её там нету!
— Как нету? Что — в будущее ушла?
— Да нет, — отмахнулся Словцов, — кто-то выкопал. Бомж какой-нибудь, чтобы сдать. Тогда ведь тоже бутылки сдавали, и занятие это было куда выгоднее, чем сейчас. Надо денег на кино — сдал бутылки, ещё и на мороженое останется… И сигареты. Десять бутылок — рупь двадцать…
— А я сдавал — за десять уже два рубля давали.
— Инфляция, — поразмыслил Словцов, — девальвация стеклотары.
— Что?
— Но самое интересное, что потом, спустя какое-то время, я двинулся за другой бутылкой, — Павел налил ещё по одной. Выпили, но уже несимметрично. Володя начинал клевать, а Словцов, наоборот, вдруг начал трезветь и заговорил голосом рассказчика… Писателя. А может, это был рассказ, который ему вообще приснился?
— …сколько мне было? Лет одиннадцать-двенадцать… Конечно, сейчас такое занятие может вызвать только ироничную улыбку. Задумчивый отрок пишет помпезное послание потомкам, подробно описывая окружающий его мир и даже систему общественных отношений. Глупо скрывать: но тогда я твердо верил, что человечество построит коммунизм, выйдет в межзвездные пространства, избавится от всех болезней, избежит разрушительных войн, а сам человек откроет в себе мощные скрытые возможности… При действовавшей в те времена идеологической накачке это было совсем не удивительно. И даже участие в дворовой банде хулиганов и шалопаев не могло поколебать этой уверенности. Самое удивительное, что даже самые отъявленные заводилы из нашей компании верили в светлое будущее, просто успевали бедокурить, пока коммунизм ещё не наступил. Про отправляемые в грядущее послания никто не знал. Сокровенной тайной я не хотел делиться не только с родителями, но даже с самым близким другом Димкой, который был мечтателем не хуже меня. Во всяком случае, ракету мы с ним делали вместе, и вместе рано утром «запустили» её из песочницы в центре двора. Результатом запуска стала приличная воронка, истошные ругательства разбуженных взрывом советских обывателей из окон и с балконов, и наш стремительный побег с импровизированного космодрома. А ещё, распотрошив копилки, мы купили сборную модель истребителя «Миг-3» с керосиновым двигателем, убили уйму труда и времени, чтобы собрать её без помощи родителей и учителей труда, и всё это ради того, чтобы запустить его с крыши. Правда, сначала мы подожгли хвост самолета, который предварительно облили бензином для зажигалок. Очень хотелось увидеть, как ведёт себя «подбитый» истребитель. Но любоваться впечатляющим и весьма близким к реальному зрелищем довелось недолго: самолет, лишенный по воле конструкторов управления, вильнув на волне ветра, направился совсем в другую сторону, и совершил вынужденную посадку на балконе четвертого этажа соседнего дома, где рачительные хозяева содержали всевозможный хлам, который, разумеется, благополучно воспламенился. За патриотическую игру в летчиков-героев пришлось отвечать по всей строгости в инспекции по делам несовершеннолетних, а нашим родителям — выплачивать стоимость недоеденных молью пимов, надувного матраса и ещё какого-то тряпья, годного только для того, чтобы оборачивать им мумии. На некоторое время нам разрешили встречаться лишь, чтобы обмениваться книгами. Как раз в это время мы запоем проглатывали многотомник известного советского фантаста Алексея Казанцева. Скорее всего, именно под влиянием его книг, мне пришла мысль писать в будущее.
