— Копаться в куче дерьма, выискивая нечто годное, для меня оказалось сложновато. Может, это мне так не везло с контингентом. Но мой контроль либо не терпят вообще, либо считают недостаточным, заставляя меня лезть слишком глубоко даже для меня. Либо меня не устраивает что-то. Проще искать латентных фриков в толпе. Ну, утрированно фриков. Легкий мазохизм и ошейники, — мужчина издал смешок, — мелочи, на самом деле.
— Так вот кем я являлся на первый взгляд для тебя, — хмыкнул Эштон. — Латентный фрик. Забавно. А что насчет вообще первого мнения обо мне? Что ты подумал, когда я к тебе подкатил?
Говорить о том, что Эш тогда, в самый первый раз, сделал это на спор, не стал. Они тогда с Мартином приметили крайне хмурого типа и Мартин сказал, что Эш не сможет его разговорить и зацепить. Эштон был азартен и готов на многое, чтобы выиграть.
— Стервозная сука, — ухмыльнулся Виктор, рассматривая Эштона с легкой флиртующей пошловатой улыбкой. — Потом поднялся до просто суки, и я повелся ради интереса. В итоге ты оказался сучонком, и я доволен.
— О, ну при знакомстве я вел себя гораздо более мило и вежливо, — хмыкнул Эш. — Мне же нужно было тебя заинтересовать, а не получать в зубы. И странные у тебя критерии — стервозная сука хуже обычной суки… — он затушил сигарету в пепельнице. — А мне ты показался невозмутимым мужиком, которому все нипочем. Потому и стало интересно.
— Стервозные суки слишком доебчивы и не упускают возможности по-бабски нагадить. Так что много хуже, потом не отъебешься от таких, — пояснил Виктор и поинтересовался:
— Сильно я разочаровал тебя своими срывами?
— Я бы сказал, что удивил, — задумчиво проговорил Эштон. — Я не ожидал от тебя подобного. Плюс, когда ты стал предлагать вещи, которые обычно в первый секс мне не предлагали… Вот это меня удивило, — он хмыкнул, глядя на любовника. — Да и теперь некоторые подробности твоей жизни меня шокируют.
— Я заметил, — Виктор не сдержал слегка польщенной улыбки. Прошлым он не кичился никогда, и улыбку вызвала не реакция Эштона на это прошлое, а просто его реакция. Парень выглядел слегка сбитым с толку, с него сваливался идеально выточенный образ, обнажая некую истинность. Хила это забавляло. Стоило подумать, хочет ли он отучить Эша от этого; в конце концов, если парень умудрится выпустить из своих рук свою сучесть, будет ли он сильно отличаться от сопливого сброда уже забракованных Виктором любовников?
Впрочем, Хил был уверен, Эштон не расстанется с любимым стилем так просто. У Виктора будет возможность оценить парня “голым”, при этом ничем не рискуя. Как недавно во время просмотра фотографий.
— По-моему, это не плохо, — пожал он плечами. — А ошейник… Я делал ставку, что и без него, если что, нормально, потому что шея красивая. Но это не значит, что я отступился, — предупредил Хил.
— Я никогда не буду носить твой ошейник, — сказал Эштон. — Даже ради прикола. Я уже просто иду на принцип, ты должен это понимать.
Ему все равно до сих пор казалось, что все закончится с тем, когда Эш разрешит надеть на себя ошейник. Закончится, потому что Виктор достигнет цели — одной из главных целей в их отношениях, — и тогда ему попросту станет неинтересно. Он сам только что сказал, что терпеть не может виктимных сопливых юнцов. Если Эш наденет этот ошейник, то автоматически станет таким же — со своими минусами, но таким же.
— Дело твое, — не стал спорить Виктор, — вероятно, я где-то ошибся. Но принуждать не стану. Если не нарвешься, — предупредил он, помня, с каким остервенением затягивал ремень “строгого”. Эштон сам виноват был, сильно виноват. В принципе, проблемы в отказе для Хила не было, хотя было очень досадно, что импульсивность мужчины могла настолько негативно сказаться на происходящем. Тем более, что многие более-менее постоянные партнеры, носившие ошейники — взять того же Лео — но рано или поздно либо отказывались от отношений, либо сваливали по-английски, как азартный самоубийца. Возможно, все было и к лучшему, но Виктор в первопричинах не копался, параллели проводил редко, не находя явных взаимосвязей с ошейниками, зато видел красивую шею, просившую на себя кожаную полоску.
— Если не нарвешься, — повторил он задумчиво и цокнул языком.
— Тебе так хочется, чтобы нарвался? — усмехнулся парень. — Главное, чтобы желание видеть на мне ошейник не превратилось для тебя в идею фикс.
Парень потер шею, словно там уже был ошейник, и тут же убрал руку. Лишний раз провоцировать не стоило.
— Ладно, закроем эту тему. Расскажи лучше про свою самую извращенную фантазию, — он вытянул руку перед собой на стол и лег на них, глядя с очередной пошлой улыбкой на Виктора. — Может, я вдохновлюсь и даже решу ее исполнить.
— Надень ошейник, — растянулся в хищной улыбке Виктор, наблюдая за реакцией любовника. На самую извращенную фантазию не тянуло, но попробовать стоило.
— Хорошо, что я сказал “может”, — фыркнул Эштон, но пошлости во взгляде не поубивалось. — За исключением ошейника, чего бы тебе еще хотелось?
