А сам в другой стакан налил еще текилы, наклонил тару, чтобы жидкость растеклась по стенке шире, и окунул обмотанный бинтом нож, пропитывая ткань.
— Эш, ты бы зад оторвал и шторы позакрывал поплотнее, чтобы не так светло. Лучше видно будет.
— У вас тут словно кружок юного пиромана, — сказал Эштон, поднимаясь все-таки со своего места. Шторы он закрыл, на диван обратно садиться не стал — вырубиться на самом интересном совершенно не хотелось.
Мартин же в это время сделал все, как просил Виктор и поставил стакан с подогретой текилой на барную стойку. От подобных приготовлений ему было немного не по себе — хрен его знает, что он разрешил сделать Виктору.
— Отлично, — кивнул Виктор с полуулыбкой. — Сильно развлекать не буду, ибо попросту нечем. Без керосина это мелкие фокусы.
Хмыкнув, он поджег бинт на ноже зажигалкой — тот сначала пошел легким синеватым пламенем, а потом разгорелся лучше. Взяв во вторую руку гретую текилу, Вик вышел на свободное пространство.
Текилу он набрал в рот, поднес горящий нож — и плюнулся синеватым призрачным пламенем, временами срывающимся на более яркие и желтые всполохи. Текила, подогретая и разбитая плевком на мелкокапельную взвесь, охотно сгорала в воздухе. В общем, Хил для начала сделал два выдоха: короткий — на пробу — и длинный, в пару секунд, выдувая полностью набранный напиток.
Мартин и Эштон смотрели на происходящее с восторгом. Оба утратили весь скепсис на лицах и совершенно по-детски сейчас глазели на Виктора.
Мартин восторженно выдохнул:
— Как в цирке.
Эш от комментариев удержался, но по улыбке было ясно, что он тоже доволен.
Совершенно удивительно было то, как двое полупьяных парней так радуются огню, который выдыхал Виктор.
Виктор не сдержал пьяного смешка, рассматривая зрителей.
— Кир так же среагировал, когда керосин на диван попал, — прокомментировал он, сглатывая остатки алкоголя. — Теперь то, что прокатывает только с алкогольными пойлами, — пояснил Вик, проверяя горение бинта. — Кир зовет “Звездной ночью”.
Виктор набрал еще текилы, чуть запрокинул голову, вставая в безопасную и наиболее удобную стойку. Следом Хил распылил жидкость в воздухе, а ниже чуть водил горящим ножом, поджигая капли. Те вспыхивали синими искрами и передавали огонь выше. На самый верх пламя не поднималось, пласт синих искорок занимал пару десятков сантиметров пространства над огнем. С керосином так забавляться было слишком опасно и слишком часто не выходило. На такой плевок ушло секунд пять. По их истечению, Виктор вернулся к стойке, где мокрой тряпкой замотал нож, чтобы его потушить.
Когда представление было окончено, Мартин через секунду начал аплодировать, Эш хмыкнул и тоже пару раз хлопнул.
— Я словно в цирке побывал, — сказал он. — Лет с десяти не был. Жаль, что ты был одет в отличии от тех, кто выпускает пламя в цирке.
Виктор сбросил обгоревший бинт в мусор и сполоснул нож.
— Кир болтается в разных средах, в том числе среди фаерщиков. Не знаю, как у него выходит, есть сорт таких людей, — Хил покачал головой, явно далекий от такого количества знакомств. Да и зачем, если есть Николсон? — Мы дома не заморачиваемся зрелищностью, место ограничено, и суть — не спалить. Филигранно и рисково. Но по случаю могу свозить на сходку. Там пламя не гаснет всю ночь и гораздо красивее. Между прочим, выступления под музыку, в танце, — хмыкнул Виктор, возвращаясь к дивану, и подмигнул Эштону. Сам мужчина не был заядлым тусовщиком и на вечеринках таких был скорее наблюдателем — из интереса и за компанию. Николсон регулярно бывал на всех своих встречах, умудряясь поддерживать знакомства на должном уровне и при этом постоянно ошиваться в Песочнице. Хил знакомствами друга пользовался, а тот был только рад.
— Ты и так меня чаще раздетым видишь, чем в одежде, — добавил Вик с ухмылкой. — Но там полно голых торсов, и, в принципе, я тоже могу поучаствовать, в забеге любителей. Если тебе будет интересно.
Действительно. Чечетку со стриптизом танцевал, почему бы не поплеваться под чечетку огнем? Да еще и по своей собственной, в общем, инициативе. Виктор был пьян и горазд соглашаться на посильное ему гораздо охотнее, чем на трезвую голову.
— Я вижу тебя _совсем_ раздетым, — заметил Эштон. — Это иногда намного меньше возбуждает, чем когда ты _почти_совсем_ раздет, — он пошловато улыбнулся, но потом переключился на другую тему разговора. — Если ты хочешь, то я соглашусь на это. Но… — он глянул на все еще переживающего восторг друга. — Если только мы возьмем с собой Мартина. Его полуобнаженные тела не слишком интересуют в контексте этого шоу.
— Я и предлагал обоим, — пожал плечами Виктор, опускаясь перед диваном на пол в излюбленной позе. — Иначе, я бы не предлагал при нем. И кроме полуобнаженных тел там каждое открытие сопровождается шествием вроде китайских праздничных. С “огнедышащим драконом”, — Виктор покосился на Мартина, в глазах которого блестел интерес, и снова переключился на Эштона:
— На какую именно часть тела я должен быть почти_раздет? — полюбопытствовал он не совсем из простого любопытства, что было слышно по голосу.
