— Как так? Ты имеешь ввиду бондаж? — задал новый вопрос Эштон, на мгновение прекращая двигаться, чтобы еще более внимательно взглянуть на Виктора.
Хил вместо слов ущипнул парня, намекая, что движения все же стоит возобновить.
— Я не о том, — качнул он по простыни головой. — А о том, что ты снизу вверх смотришься весьма и весьма, но только когда ты при этом никак и нигде не стянут, мне не слишком уютно быть снизу. Да и тогда ты лучше выглядишь.
— Ты слишком привык все контролировать и при этом хочешь, чтобы над тобой доминировали. Я не понимаю твоей логики, — сказал Эштон, вновь начиная мягко двигать бедрами. Теперь он уже примерился так, чтобы член проходил немного между ягодиц, доставляя и себе больше поводов для возбуждения, и Виктору.
Виктор прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями и усиливая их своими движениями, и продолжал ласкать плоть Эша.
— Эти два пункта совсем друг другу не противоречат, — хмыкнул Вик, чуть смещая загипсованную руку для большего удобства. — Тем более, в конкретно данном контексте уровня над кроватью. Сместись чуть, — Хил похлопал парня по бедру.
Эштон немного приподнялся и обхватил член Виктора рукой, решая, что пора бы им перейти к сути. Но нить разговора не терял:
— Не понимаю все равно.
— Тогда прими, как данность, — закрыл тему Виктор, не переставая дрочить любовнику — помогать со своим членом при однорукости было бессмысленно, и Вик просто чуть шевельнул тазом, подстраиваясь под положение Эштона.
— Лучше бы ты объяснил, — качнул головой Эштон, начиная насаживаться на член и потому замолкая на время. Насаживался парень медленно, специально растягивал удовольствие проникновения для Виктора, делая его почти тягостным.
— Явно. Не сейчас, — раздельно проговорил Виктор, выдыхая, а следом нетерпеливо толкнулся навстречу Эштону, надавливая одновременно здоровой рукой на бедро.
Эштон , когда полностью насадился, вновь замер, облизывая губы и прикрывая глаза, смотря сквозь ресницы на любовника. Что ж, тот хотел стонов, Эштон мог себе их позволить. Поэтому со следующим движением он выдал из себя негромкий, но весьма чувственный звук. Он умел стонать, хотя часто этого не делал, потому что не видел нужды. Но сделать приятное любовнику можно было.
Хил удовлетворенно вслушался в стон и довольно хлопнул любовника по ягодице. Звук его устроил более чем, и мужчина вновь подался на движение Эштона, чуть прогибаясь интереса ради.
— Не части только, — предупредил он парня, подстраивая ритм и толкаясь навстречу. А следом сделал ладонью знак, призывая парня наклониться.
— Ложись, — рука, пройдясь по члену Эштона, по животу и ребрам, поманила ниже. Виктор любил контакт и редко довольствовался исключительно половым. Тем более теперь, когда Эш стонал с чувством и со вкусом. Хил не нуждался в подобных проявлениях, но некой эстетикой периодически баловался — любовник к тому весьма располагал.
На лице у парня отразилась весьма довольная гримаса и он, продолжая двигаться, в таком же неспешном темпе, накрыл тело Виктора своим. Упершись обеими руками по обе стороны от его головы, парень легко коснулся его губ.
— Кажется, ближайший месяц меня будет крыть паранойя, что я задену гипс, — сказал он, меняя немного траекторию движений, чтобы не только принимать Виктора в себя, но и тереться собственным членом о его живот.
— Если вдруг заденешь, ты первый услышишь, — пообещал с ухмылкой мужчина, блуждая рукой по телу любовника, и, наконец, зарывшись пальцами в волосы, Виктор притянул парня ниже, целуя с теми же интонациями, с какими Эштон стонал — без собственничества, которое Хил отложил на потом, зато чувственно и даже вкусно, отвлекая от всего, от чего можно было отвлечь — в том числе и от движений.
Виктору так нравилось даже больше обычного, он любил неспешный, основательный и длительный секс, но практиковал его в основном так же с длительными партнерами. А Эштон, хоть и входил в их число (по крайней мере, по желаниям и расчетам самого Виктора), но зачастую сам провоцировал одним своим поведением проявление Хилом ревностной спешности. Парня, в основном, хотелось оттрахать, а порою — попросту выебать. И мужчину это, в общем, устраивало на столько же, на сколько было нормальным для Эштона.
И тем не менее, сейчас Виктор его размеренно и совсем нежно имел, на удивление проскочив за разговорами о контроле и доминировании обычную и уже привычную распаляющую прелюдию.
Вик довольно выдохнул парню в ухо, прервав поцелуй, и припал губами к шее, явно планируя услышать новые стоны.
Эштон не стал менять настроение, темп их движений, ему и самому нравилось растягивать удовольствие, проникаться им. Просто чаще всего Виктор ломал его своим напором, что о медленном сексе и говорить было некогда.
