- Стриптиз, по определению, танец эротический. А эротика подразумевает, иначе она не эротика, - хмыкнул Виктор вдогонку, не особо заботясь, впрочем, чтобы Эштон его услышал. С делами он закончил до зова и успел доесть, а потому вышел к любовнику с чистой совестью.
- Командуй, - хмыкнул Хил, окидывая помещение взглядом.
В комнате царил приглушенный свет, свечи горели со всех сторон, а сквозь шторы все равно пробивался свет, но слишком светло не было - различить Эштона можно было, но не внимательно рассмотреть. Сам Эштон все также был в джинсах и рубашке, ноутбук тускло горел экраном где-то сбоку, несколько отвлекая на себя внимание. Зато из колонок уже лилась почти неразличимая музыка - Эштон явно пока настраивал Виктора на нужный лад.
- Садитесь в кресло, мистер Хил, - Эштон с явственно слышимой иронией в голосе указал в сторону кресла, а сам встал возле него со стаканами вина.
Виктор окинул парня взглядом и опустился в кресло. Сломанную руку осторожно пристроил на груди, а вторую протянул к Эштону, намереваясь забрать один из стаканов.
Эштон отдал стакан, сам отпил немного из своего, потом потянулся к Виктору.
- Давай сниму с тебя футболку. Я ведь обещал, - хмыкнул парень.
- Да, точно.
Едва сделав глоток, Хил отставил вино и отклонился от спинки так, чтобы любовнику было удобнее. От этого как минимум зависело спокойствие руки.
Эштон вымещать раздражение на руке не стал. Он осторожно потянул футболку вверх и высвободил любовника из нее, отбросив за кресло.
- Ну что ж, - в руке вновь оказался стакан. - Посмотрим, как у тебя встает на эротику.
Эштон намеренно легким, чуть изменившимся шагом, прошел к ноутбуку и сделал музыку громче. Эштон прекрасно понимал, что под стриптиз ему совершенно не подходит одежда. Никакого образа. Конечно, переодеваться в Тарзана-дитя джунглей или еще что-то похуже ему не приходилось, но все-таки образ тоже был не на самом последнем месте.
С другой стороны, Эш считал, что неважно во что ты одет. Главное - как ты это снимаешь.
Глубоко вздохнув, парень сделал музыку еще громче, пытаясь погрузиться в нее и отключиться от места, где он находился. Это всегда помогало настроиться на нужный лад. Музыка была не слишком быстрой, но ритм в ней прекрасно чувствовался. Еще раз глубоко вздохнув, парень повернулся лицом к Виктору с совершенно другим выражением лица, чем обычно он танцевал - томным, мягким и в то же время абсолютно дерзким блеском в глазах.
Виктор смотрел на Эштона оценивающим взглядом. Это не был тот пошлый и вожделевший взгляд, который мог бы быть в иной ситуации. С тем же выражением Вик мог бы слушать пение или наблюдать за процессом рисования. Эштоном сложно было не восхищаться уже сейчас, всего с выражения лица - не развратного, не пошлого, заигрывающего, пусть пока и слишком погруженного в себя. Парень знал свое дело, это было ясно по первым движениям. Оставалось только убедиться.
Чуть запрокинув голову, парень одарил Виктора все тем же взглядом, на лице появилась блуждающая улыбка с едва заметным подтекстом заигрывания. Первое движение бедрами вышло не слишком заметным, зато потом он нашел ритм и начал двигаться гораздо более активно, прогибаясь в пояснице. Двигал не только бедрами, но и руками, то и дело выгибался всем телом - не сильно, чтобы не перейти грань, за которой начиналась пошлость.
Эш действительно знал, что делал. Он любил стриптиз именно за то, что это не откровенная порнуха. И за то, что не каждый сможет держаться именно эротично, а не вульгарно, мысленно ставя себе огромный жирный плюс.
Раздеваться пока он не спешил. Просто двигался под музыку, постепенно отключаясь, уходя в то самое состояние, когда тело двигалось само и не нужно было думать. Руки скользили вдоль тела, чуть задирая рубашку и обнажая участки кожи. Они слегка выхватывались светом от свечей, но лишь настолько, чтобы Виктор успел понять, что тело немного оголилось, но не успел ничего рассмотреть.
Виктор наблюдал молча, спокойно и лишь изредка отрывался от просмотра, отпивая вина из своего стакана. Будь он в другом месте и с другим человеком, пьян, в шумной компании, возможно, Хил действительно бы сыграл на возбуждении и весьма грубо потом отправился бы дрочить в туалет. Но несмотря на привычное невежество, с каким Виктор отзывался о стриптизе, сейчас все было иначе: пошлым шуткам не было бы места, даже подогрей ими атмосферу сам любовник.
Перед Виктором танцевал _его_ Эштон, что бы он там сам ни говорил, и взбрыкнувшее собственничество вкупе с банальным уважением не позволяли рассматривать парня как, к примеру, потенциальное разовое приключение.
Эш двигался плавно, так, как сам Виктор никогда бы не смог; Эш умело соблазнял - мужчина видел это, хотя и не мог в полной мере сейчас все прочувствовать.
Хил в очередной раз сделал глоток и оперся рукой на подлокотник, прислонившись головой к удерживаемому в пальцах стакану.
