Эштон на мгновение помедлил, прежде чем опрокинуть в себя стакан, а когда сделал это, то почувствовал почти сразу, как в голове становилось пусто и легко — наверняка действовал порошок. И лишь спустя еще минуту зал перед Эштоном качнулся и окрасился совершенно другими красками. Он медленно обернулся и, наклонив набок голову, смотрел на танцующих. Все воспринималось совершенно по-другому. В других цветах, в другой реальности… Состояние было не таким, как при кокаине. А в голове не было ни одной мысли.
Эш повернулся к Барри и губы сами собой расползлись в широкой улыбке. Нельзя было сказать, что он себя контролировал, но и полного отсутствия контроля над своим телом он не ощущал.
— Танцевать? — спросил он у бывшего любовника.
Барри растекся в самодовольной улыбке и кивнул, отлипая от барной стойки и первым выходя в сторону танцпола.
— Это круче кокаина, я ведь говорил, — крикнул он, втягивая Эштона за собой в зеленоватую от света софитов дымку. К парню почти сразу прилипла очередная девчонка, и Барри обменялся с ней пошлыми комплиментами. Последним из них был поцелуй, во время которого парень без особых стеснений влез руками ей под чулки. Потом шепнул что-то на ухо, девушка кинула взгляд на Эштона и отправилась, пьяно виляя бедрами, к другой компании.
— Чувствуешь? — снова вернулся к разговору Барри, на ходу глотая светлую таблетку.
Эштон кивнул, потому что на какие-то более связные действия его не хватило. Перед глазами не то чтобы все плыло, но стабильности не хватало. Казалось, что весь зал раскачивается, взрываясь брызгами разноцветного света. Эштон хотел было вцепиться в рукав одежды Барри, чтобы хоть как-то устоять на месте, но промахнулся и цепанул руками только воздух
.
В этом что-то было. Если под кокаином ощущаешь все четче, то тут словно размазываешься по воздуху.
В следующем движении Эштон зацепился уже за рукав Барри — тот специально подставил руки, ненормально хихикая и притягивая тело ближе к себе. Музыка гремела и прокатывалась по мозгу, Барри цапнул прижатого парня за задницу, вливаясь в музыку пошлыми движениями.
Эштон осмысливал все слишком медленно, поэтому лениво откликался на движения Барри. Музыка уносила его в транс и он выгибался в руках парня, поддаваясь на его действия.
В голове был полный туман. Вроде бы он все понимал, но совершенно не контролировал себя.
И Барри вполне явно этим пользовался, будучи под кайфом, но гораздо более контролирующим себя. Ему было охуенно и круто, парень отрывался, танцуя в отрыве, рядом с Эштоном, и не давая ему сосредоточиться.
Это продолжалось достаточно долго, “фея” медленно набирала силу и медленно спадала, но отлично держалась на пике. Барри словил момент, оттягивая Эштона в сторону, когда наркотик только-только сбавил обороты.
— Понравилось? — осведомился он, явно не ожидая ответа и оттягивая Эша к диванам у края танцпола. — Тогда поработай для меня языком.
Эштон тряхнул головой. Смысл фразы дошел до него с трудом. Он глянул на Барри и упал-таки на диван, но тянуться к парню не спешил. Мысль не контактировать с Барри так близко, как можно больше, была отложена в рефлексах.
— Не понравилось, — нагло улыбнулся он, глядя на него снизу вверх, запрокинув голову на спинку дивана.
— Да ладно? — ухмыльнулся Барри, вертя в пальцах перед носом Эштона пакетик с порошком. — Посмотрим, как запоешь еще минут через тридцать. Когда захочется добавки, плата будет выше, парень.
— А как же обещание, что не будет отходняка? — Эштон буквально расползался по дивану. Мозги работали с трудом, состояние вообще можно было назвать слишком ватным. Эшу оставалось только радоваться тому, что он принял немного.
— А это и не отходняк, — гоготнул Барри, уже посасывая чужой коктейль. — Это часть прихода. Будто душу из тебя высасывает. Смотрел Гарри Поттера?
Парень рассмеялся совсем не здорово, веселясь происходящим и рассматривая поплывшие по потолку узоры.
— И абсент ваще нихуя не вставит, — протянул он со смешком. — Так что лучше соглашайся сразу, потом тебе будет не до торгов.
Барри махнул в воздухе рукой, к нему склонилась дамочка (в Лотосе водился редкий вид клубных официанток), и через некоторое время перед Эштоном вырос абсент, а Лонгстейр вливал в себя очередной коктейль.
— Пей, пока не отпустило.
Эштон нахмурился. Он не любил такие наркотики, которым нужны еще какие-то стимуляторы. Но мысль тут же уплыла куда-то в сторону. А он уже взялся за стопку абсента.
— Деньги. Я отдам тебе деньги, — проговорил он. Язык был слишком ватный и не слушался его, именно это и раздражало больше всего.
— Срал я на деньги, — отозвался Барри, опрокидывая упоротого парня на свое плечо и опрокидывая в себя остатки коктейля. Дозу давал только первый стакан абсента и, по сути, Барри теперь попросту напаивал парня. — Я не дилер. Твоя валюта — твой язык, Эш, и рот, весь рот.
— Я не шлюха, Барри, — малоразборчиво пробормотал Эштон. Но с плеча не стал сползать. “Фея” явно была сильно синтетической, чтобы она так просто отпускала. — И никогда ей не был. Я тут не для того, чтобы переспать с тобой. Или отсосать.
