— Воды… Дай, — не слишком вежливо, но это было пока единственной ярко выраженной его потребностью.
Виктор среагировал почти сразу — вышел и вернулся со стаканом воды, потом сел на край кровати и помог парню подняться ровнее, вложив затем стекло ему в пальцы.
— Держи, — отозвался Хил, придерживая стакан на случай, если пальцы Эша не сильно слушались.
Руки и правда дрожали и Эштон поймал себя на мысли, что его это раздражает. Одним махом выпив стакан воды, он упал обратно на подушку, глядя в потолок несколько секунд. Как он оказался у Виктора и как покинул клуб он не помнил.
Были какие-то несвязные обрывки в памяти, но восстановить их полностью Эш просто не мог — не хватало сил сейчас.
— Я вновь, как идиот, повелся на уловку Барри, — пробормотал он. — Долго я в отрубе был?
— Часа три, — ответил Виктор, отставляя стакан. Хил был бледным; спал всего пять часов после загруза. — Не заморачивайся сейчас, — посоветовал он, — лучше отдохни, Эш. Потом все остальное.
Эштон кивнул, но продолжал смотреть в потолок, все еще пытаясь восстановить вечер в памяти. Кажется, Барри предлагал сделать минет в счет оплаты. Но Эш не помнил сделал ли он его. Не помнил и того, как выходил из клуба и во сколько. И, главное, зачем.
Он не мог не заморачиваться. Потому что не планировал так упарываться. По крайней мере, сразу. С чего он вообще решил, что зеленый порошок лучше кокаина?
Эштон со стоном провел руками по лицу и перевернулся набок — смотреть в начинающийся снова кружиться потолок не было сил. Глаза снова сами собой закрылись. Истощенный организм требовал вернуть себе силы, и Эштон не стал сопротивляться.
Виктор, видя, что Эш окончательно вошел в разум, скинул домашнюю одежду, забираясь со спины и обнимая любовника. Когда парень выглядел не так, будто упарывался радости ради или назло, Хил не мог злиться или воспринимать все конфликтно. Эштон повелся на развод, только и всего; развод этот устроил Барри, и это тоже многое объясняло; участвовать в этом разводе Виктор сам разрешил. Разбираться или ругаться смысла не было, можно было только уточнить, что именно произошло, но и это Вик оставил на утро, придвигаясь ближе, но не обнимая слишком сильно. Спал он столько же, сколько и Эштон, не проснувшись ни в привычную рань, ни в позднюю рань.
Эштон чувствовал себя не лучшим образом. Сразу как проснулся он почувствовал неприятный озноб, и это было знакомым чувством, пусть и далеко забытым — когда Эш только начал баловаться наркотиками, у него случались такие приступы. И он знал, что они означают.
Честно говоря, его это немного пугало. И тогда, и теперь. Но сейчас гораздо больше — подсесть на синтетику не хотелось вовсе. Он и пары месяцев не протянет. Видел таких красавцев, которые уже через две недели ехали в морг ногами вперед.
Главное, переждать. Это он понимал. От одного раза ломать сильно не будет.
С горем пополам Эштон сел и потер все еще гудящие виски, а потом несильно толкнул Виктора.
— Принеси воды, — тон был уже другой, не как ночью. Он бы и сам сходил, но слабость ощущалась чересчур сильно.
Виктор сел и проморгался, а потом посмотрел на Эштона внимательным взглядом. Просто убеждался или пытался со сна осознать просьбу — в любом случае, мужчина все же встал, сходил за фильтром и наполнил стоящий с ночи стакан.
— Ты каждый месяц бегаешь в вендиспансер, неужели при этом ты без вопросов тянешь в рот любую неизвестную дрянь? — с сомнением спросил Виктор, подавая воду любовнику. Припомнив фразу Эштона из машины, Вик добавил:
— Безоговорочно веришь всему, сказанному Барри?
В тоне не было ни злости, ни раздражения. Хил просто спрашивал.
Эштон чуть поморщился — не от вопроса, от самого голоса. Слишком громко ему казалось.
— Я бы не поверил, если бы он предложил мне что-нибудь ввести в вену. В остальных случаях я не боюсь подхватить что-то от наркотиков, — проговорил Эштон, также как ночью осушив стакан залпом. А потом вновь рухнул на подушку. натягивая одеяло на себя как можно сильнее — озноб не спадал.
— И да, я слажал, поверив Барри. Но мне почему-то показалось, что по поводу наркотиков он врать не станет.
— Речь не о “подхватить”, — покачал головой Хил. — Ладно, ты и так ответил. Ты не знаешь, чего он хочет, но уверен, что не станет врать…
Виктор помассировал переносицу и налил воды уже себе.
— Ломает? — поинтересовался он, поправляя на Эштоне одеяло.
— Непонятно пока, — ответил Эштон. — Но ломать будет, в любом случае. Это синтетика какая-то была.
Он вновь поморщился и выдохнул в подушку. Голова начинала болеть все сильнее.
Виктор сдавленно выдохнул и осторожно вплелся пальцами Эшу в волосы.
— Я позабочусь о тебе, — кивнул он. — Сделать тебе крепкий чай? Чем вообще помочь?
— Я не знаю. Мне будет плохо, настолько, что вряд ли я смогу как-то реагировать на тебя, — сказал Эш, сам не зная к чему готовиться.
— Ты справишься? Есть препараты ведь для облегчения, сам проходил, я могу попробовать достать.
Виктор ведь и правда проходил, но наркотики у него были иного плана, и Хил понятия не имел о разнице между ломками.
