В этот раз Илюха превзошёл сам себя. Он развёл какую-то неуместную в этот жаркий день активность, заставляя всех то жарить шашлыки, то массово петь песни, то слушать свои бесконечные тосты «самым любимым братанам». Под конец вечера от Илюхиного голоса у Густо уже болела голова. Все уже прилично накачались, когда Густо решил уезжать. Весь день он был вялый и задумчивый, объясняя удивленным друзьям, что не выспался. Он постоянно ловил себя на мыслях о прошедшей ночи, особенно когда у него начали ныть ноги и поясница. Всё-таки эти акробатически этюды не прошли бесследно. Густо понял, что он ждёт вечера, чтобы позвонить Диму и встретиться с ним ещё раз. Он чувствовал себя женатым пожилым мужчиной, которого тянет к развратной молодой соседке. Он понимал, что это неправильно, что это плохо кончится, но ничего не мог с собой поделать. Еле дождавшись восьми вечера, Густо полез за телефоном в карман, но его там не оказалось. Густо пошарил по покрывалу, на котором он сидел – нету. Он встал и начал ходить вокруг мангала, вглядываясь в траву – ничего. Густо взял Илюхин телефон с покрывала и набрал свой номер – абонент не абонент. Он почувствовал лёгкую панику и кинул клич по компании, чтобы те, кто ещё мог стоять на ногах, ринулись на поиски телефона, но помощи от них не было никакой. Густо понял, что шансов найти телефон почти нет. Скорей всего, телефон утопили или украли воришки, промышляющие на пляжах. Чёрт! Номер Дима утерян, но остаётся шанс, что Дим сам позвонит ему, когда Густо восстановит сим-карту. Блядь! Он не мог восстановить сим-карту, потому что она была оформлена на его друга, который сейчас был в армии! Густо сел на корточки, обхватив голову руками. Друзья притихли, кто-то пытался его успокоить, кто-то только что проснулся и спрашивал у остальных, что случилось. Так закончился этот жаркий августовский вечер.
Спустя неделю какой-то дурацкой и плохо объяснимой тоски, Густо начал себя убеждать, что оно к лучшему. В конце концов, он не гей и не собирался им становиться. Эту дикую историю следовало забыть навсегда и заняться каким-нибудь делом. Густо решил найти себе работу и неожиданно быстро устроился официантом в довольно популярное кафе. Платили немного, но зато посулили место бармена, если он сможет выучить составы всех коктейлей. В один из особо тоскливых вечеров, Густо зашёл к знакомой, жившей по соседству, и та приняла его. Он ушел почти сразу после скомканного и мало удовлетворяющего секса, порадовавшись, что его член хотя бы встаёт на женщин. Шли недели, осень укорачивала дни. Густо смирился с тем, что мысли о Диме всё ещё лезли в его голову, надеясь, что со временем это пройдёт. Пока он не увидел эту чёрную машину на улице...
Прошло больше часа, когда Густо наконец увидел знакомую фигуру, выходящую из дверей ресторана. Парень уже почти не чувствовал заледеневших ног, но почему-то не мог покинуть свой пост. Все его переживания, которые, казалось, побледнели, вернулись с прежней силой. Густо показалось, что они только вчера проснулись в одной кровати. Он разглядывал Дима, отчётливо вспомнив его голос и даже запах. В этот самый момент он почувствовал какую-то иррациональную, животную тягу к этому, по сути, малознакомому мужчине.
Дим вышел из дверей, придерживая её для выходящей следом женщины. Она сразу повисла на его локте и стало понятно, что они вместе. Густо соскочил с бортика и встал в нерешительности. Дим подвёл свою спутницу к красной иномарке и, поцеловав её в щёку, открыл дверцу водителя. Густо облегчённо выдохнул, поняв, что сейчас она уедет на своей машине. Женщина села за руль, махнув на прощанье рукой. Дим постоял, пока она не начала отъезжать и направился к своей машине. Надо было действовать немедленно. Пытаясь унять дрожь в голосе, Густо выкрикнул:
- Эй, командир, подбрось, а?
Желтоглазый обернулся на голос, недовольно сдвинув брови. Остановившись взглядом на Густо, он удивлённо округлил глаза, замерев на месте. Он молчал, теребя в руке брелок от машины. Густо явно застал его врасплох своим появлением. Парень подошел к Диму на расстояние вытянутой руки. Тот продолжал удивлённо смотреть на Густо и молчать.
- А я смотрю, знакомая машина... – начал Густо и улыбнулся.
Наконец, Дим ожил и как-то натужно улыбнулся в ответ.
- Так ты живой? – медленно проговорил он, и постепенно его лицо приняло привычное приветливо-равнодушное выражение. – А я уже начал некрологи почитывать.
- Я всё равно не упомяну тебя в завещании, так что не надейся, – Густо пытался унять дрожь не то от холода, не то от нервяка.
