Виденное наяву полностью

А вот в кино зритель, как правило, не убегает, когда ему начинают рассказывать о чьей-либо жизни… Вы сидите и смотрите, и слушаете, и сличаете то, что видите, со своей жизнью, с жизнью своих близких, обнаруживаете и сходство, и различие, и сочувствуете, и сопереживаете тем на экране, кто нуждается в вашем сочувствии и сопереживании. И делаете выводы!.. А значит, набираетесь духовного и жизненного опыта.

Когда после спектакля вы уходите домой, то с вами никогда не случается того, что очень часто бывает после окончания киносеанса, а именно, что вы какое-то время чувствуете себя тем, за чьей жизнью вы только что взволнованно следили на экране. Да-да, вы, зритель, выйдя из кинозала, чувствуете себя не самим собой, а этим героем или героиней. Я уверен, что каждому знакомо такое состояние в его кинозрительской практике. Вспомните это ощущение, когда кажется, что экранный герой проник вглубь вашей личности, внедрился в душу, бесцеремонно разместился в ней, потеснив вас в вас, и превратился в ваше второе «я». И вы на какое-то время начали существовать в его ритмах, видеть жизнь его глазами и даже стали казаться себе очень похожими на него, не только внутренне, но и внешне. Как часто вы, возвращаясь из кино, проходите мимо магазинных витрин и случайно, а то и нарочно бросив взгляд в зеркальное стекло на свое отражение, находите в нем неожиданное сходство с героем кинофильма, который только что видели. И если какой-нибудь полюбившийся «артистогерой», да простится мне этот неологизм, носит часы на правом запястье, то и вам теперь почему-то хочется немедленно снять свои часы с левой руки и надеть их на правую. Видимо, это явление настолько распространилось в мире, что известный западногерманский прозаик Петер Хертлинг написал роман «Хуберт, или Возвращение в Касабланку». Его герой был настолько потрясен нашумевшим в послевоенные годы американским фильмом «Касабланка», что сперва непроизвольно, а потом и осознанно начал подражать исполнителю главной роли, знаменитому киноартисту Хэмфри Богарту. Хуберт не только копировал его героя во всем внешнем – в одежде, походке, манере поведения, но и внутренне становился другим, он словно бы вошел в роль Богарта, присвоил себе биографию его персонажа и всем рассказывал перипетии фильма как события, пережитые им самим. Это срастание личности Хуберта с кинообразом не замедлило сказаться на его судьбе – он бросил жену, ушел из дому, тяготясь его благополучно-мещанским укладом, а на работе, где уже достиг высокого положения, повел себя так, что его выгнали. Теперь, когда в «прошлом» Хуберта были смелые и бескорыстные поступки героя «Касабланки», он не мог больше вести свою прежнюю конформную, бездуховную жизнь.

Конечно, не случайно Петер Хертлинг написал историю Хуберта – это крайний, может быть, даже патологический случай какого-то нового, все более часто встречающегося общественного явления. Он чутко уловил потребность людей, неудовлетворенных повседневной действительностью, прожить другую жизнь, ту, какой живут герои на экране. Этот феномен сублимации личности зрителя в образе киногероя ярко проявился в конце нашего века, не только века научно-технической революции, но и тотального проникновения кино в быт людей во всем мире как один из важнейших факторов, формирующих их сознание.

Ни один театральный артист не вызовет у вас после спектакля одержимого желания подражать тому, кого он играл, потому что артист этот по отношению к своей роли НЕ ОН, а вот киноартист по отношению к своему герою – ОН. И никогда театральный артист, даже самый лучший, не разместится в вашей душе с такой комфортной полнотой, чтобы завладеть вашей пластикой и вашей осанкой, и вашей мимикой, и интонацией в той степени, в какой это происходит с киноактером-киногероем. Причем всякий раз оказывается, что форма вашей личности, так сказать, изнутри точно скроена для многих киногероев или киногероинь, и с того мига, как вы почувствовали, что ОН и ОНА завладели вами, почувствовали свою идентичность с ними, вы будете сосуществовать вместе, вдвоем. Догилева и вы, Ален Делон и вы… И вот чем дольше продлится пребывание киноактерской личности в сердцевине вашей натуры, чем дольше вы просуществуете вместе, чем большее влияние окажет на вас киноартист-киногерой, тем большие ОН или ОНА – «кинозвезды». Так кинозвезды становятся весьма существенным социально-психологическим фактором в жизни общества.

Тайна «звезды» состоит в неизбежности ее проникновения в вашу суть, в оккупации вашей души настолько, чтобы вы продолжали в вашей жизни, в ваших обстоятельствах ту кинематографическую жизнь, что промелькнула перед вами на полотне черно-белым или цветным изображением. Ну, не чудо ли это?

Одним киноартистам это чудо удается, другим – нет. И те, кому удается, – кинозвезды.