Потом теплоход «Белоруссия». Проплываем Дарданеллами мимо Стамбула, где справа – азиатская часть города, а слева – европейская… Слепящее солнце. Слепящая вода. Тысячи торговцев на лодчонках, которые орут до хрипоты. Грандиозные, неожиданно плоские купола мечетей… Мир света, цвета, неведомых силуэтов и странных, далеких звуков…
«Нет, все это не то», – думаю я, и на «экране» возникает следующая «серия».
Мурманский рыбный порт. Дорога идет по склону сопки. Маленький рейсовый автобусик «поспешает не спеша». И вдруг по левой руке открылся вид на залив, лежащий глубоко внизу, крыша какого-то длинного здания и тысячи, десятки тысяч, миллионы черных мачт, оснащенных какими-то веревками, шевелятся вразнобой, перекрещивая друг друга. Черные корпуса, будто плечами расталкивающие докучных соседей, таких же черных и неугомонных. Хаотичные и гармоничные, подобные шевелению водорослей, движения… Нет, опять не то!..
…Дорога на остров Рюген в ГДР. Машина замедляет ход перед въездом на дамбу. Справа верфи, знаменитые штральзундские верфи, где строят крупные транспортные суда для Советского Союза. У причала стоят прижатые друг к другу бортами новенькие, «с иголочки», похожие друг на друга, как близнецы, созданные по новейшим дизайнерским идеям долгоносые сухогрузы, с поднятыми высоко над палубами многоэтажными надстройками – капитанскими рубками и прочими корабельными службами…
Стоп!.. Вот это, пожалуй, то!..
– Я подумаю, – сказал я директору. И ушел.
Я читал книги, встречался с людьми. Понемногу стали вырисовываться «предлагаемые обстоятельства» – жизнь торгового флота как некая категория, панорама всего явления в целом. Но мне не хватало главного образа, метафоры, в которой был бы заключен код сюжета. Я уже подумывал о том, чтобы отказаться. И тут мне пришло в голову вот что: плавают по океану два судна одного проекта, одного года постройки, все у них одинаковое – и мачты, и машины, и каюты, и даже орнаменты на стенах кают-компании, и камбузы, и количество заклепок на переборках, и гальюны, и приборные доски на капитанском пульте – словом, абсолютно все. И тем не менее жизнь у них разная. У одного все в порядке и с планом, и с графиком движения, и с ремонтом, а у другого решительно все не ладится. На одном служат до пенсии, а с другого бегут после каждого рейса. В чем же дело? А в том, что у них разные команды, разные человеческие комбинации, составляющие их коллективные личностные структуры. Вот и получается, что у «близнецов», так сказать, разные «характеры». Я представил себе это небольшое суденышко, затерянное в огромном океане, подвергающееся всем опасностям, которые испокон веку подстерегают моряков всех стран. Я представил себе этот плавучий островок с населением в тридцать пять – тридцать семь человек, подобранных без учета того, что теперь называют психологической совместимостью, я подумал, что этот небольшой коллектив, временно оторванный от мира, являет собой некую модель общества, со своей субординацией, с неизбежной борьбой за лидерство, со своими страстями и нравственными конфликтами, и понял, что вдруг оказался в зоне своих обычных размышлений о жизни, на территории своих тем. Сомнений больше не было, я должен писать этот сценарий… И вот в момент принятия этого решения
Именно этот механизм и занес однажды нас с Ильей Нусиновым в научно-популярное кино.
Теперь уже можно считать общим местом утверждение, что наступило время разработки научных дисциплин на стыках наук – физики там и химии, химии и биологии, палеонтологии и ботаники… Ни у кого эти новообразованные кентавры науки удивления не вызывают, и, наоборот, классическая «просто физика» представляется для широкой публики чем-то существенно более примитивным, нежели астрофизика или электрохимия…
Ну что ж, в этом есть резон. Нынешнее время, видимо, естественнее выражается в несопоставимых словосочетаниях, эксцентричных и взрывных, чем в прежних, спокойных и, казалось бы, незыблемых.
Вот однажды на обсуждении научно-популярных картин много лет тому назад сходная идея и возникла у нас с Нусиновым. Шел разговор о потере интереса широкого зрителя к картинам студии «Центрнаучфильм». Картины эти были скорее учебными пособиями, нежели увлекательными киноновеллами, раскрывающими тайны бытия. И нам в процессе возникшей дискуссии пришло в голову использовать в научно-популярных фильмах приемы и методы игрового кино. Это невозможно, возражали нам, образная система изложения и жанровость несовместимы с системой, оперирующей понятиями часто абстрактными, часто трудно выразимыми словесно.
