Видеть – значит верить полностью

Когда Рич крикнул: «Раз, два, три – огонь!» – и никто в этой комнате не заметил бы даже стада слонов, щипцы снова появились из-за штор. Одно касание – и кинжал лег на стол. Любой шум, что мог при этом прозвучать, приглушила прорезиненная рукоятка, да и вы, увлеченные зрелищем, пропустили бы этот звук мимо ушей. Вот, собственно, и все. Мы с Мастерсом выяснили, что на подмену кинжала ушло примерно десять секунд.

Г. М. развернулся к Шарплессу:

– А теперь слезайте оттуда, сынок. Отнесите лестницу в сарай и бегите сюда. А вы, – взглянул он на Кортни, – засекайте время.

В наступившей тишине равномерно затикал секундомер. Когда Шарплесс открыл дверь гостиной, Кортни нажал на кнопку, и стрелочка остановилась.

– Уже дольше. Семнадцать секунд.

– Тринадцать, плюс десять, плюс семнадцать, – задумчиво произнес Г. М. – Сорок секунд. Меньше минуты. Сделаем поправку на возраст Хьюберта. Пусть будет одна минута. Разве это, по-вашему, долго? Теперь понимаете, почему Дейзи готова была поклясться, что Хьюберт заглянул в столовую глотнуть бренди? Как помните, сюда он вошел в тот самый момент, когда сидевший в кресле Артур получил нож в сердце. – Сэр Генри нахмурил брови, сложил щипцы и спрятал их в нагрудный карман. – Вот и вся печальная история, дети мои. При себе у Хьюберта имелись щипцы и резиновый кинжал. Оставалось лишь спрятать его с глаз долой. То есть сунуть за диванные подушки. Ну а щипцы… Быть может, Хьюберту хватило дикой, безумной, предельной наглости развернуть их в половину длины, закрепить гвоздиками и оставить на самом виду в качестве шпалеры? Этого не знаю. Но есть у меня смутное ощущение, что это в его духе. Вернее сказать, соответствует его чувству юмора.

Все опять расселись по местам.

– Это лишь часть истории, – подсказала Энн, – но не вся история целиком. Что было дальше?

– А дальше, – откинулся на спинку кресла Г. М., – сущие пустяки. Для нас, но не для Хьюберта. В тот самый вечер, когда его затея увенчалась успехом, он пережил серьезнейшее потрясение. Ведь атмосфера в этом доме вызвала у Рича живейшее любопытство. Ему захотелось узнать, что на душе у хозяйки, и наверху, пока та была под гипнозом, он начал задавать вопросы. И миссис Фейн – в присутствии Рича и еще одного свидетеля – рассказала об убийстве Полли Аллен.

– Но как об этом узнал Хьюберт? – осведомился Кортни.

– Подслушал наш с вами разговор, вот как! – отрезал Г. М. – Вспомните, сынок, где вы впервые выложили мне все, о чем узнали, находясь на том балконе?

Кортни погрузился в размышления.

– Мы стояли снаружи, у самого крыльца, – наконец ответил он. – И было темно.

– Верно. А кто занимает вторую спальню со стороны фасада – напротив спальни миссис Фейн, тоже с балконом и окнами, выходящими на переднюю лужайку?

– Хьюберт, – тут же ответила Энн.

– Мы… мы переселили его после пятнадцатого июля, – произнесла Вики сквозь стиснутые зубы.

– А мы с Филом, – добавила Энн, – видели в окне его силуэт. Вечером того дня, когда ты слегла.

– Вот именно, – согласился Г. М. – Тем вечером мне мерещилась нависшая над головой призрачная тень, но я не придал этому значения. Хьюберт высунул из окна свой длинный нос, чтобы подышать воздухом, и услышал, как Кортни рассказывает о Полли Аллен.

Короче, наш милый джентльмен струхнул, и это еще очень мягко сказано. Предполагалось, что фараоны ни слова о Полли не услышат. Но все-таки услышали, и миссис Фейн, оказавшись под давлением, наверняка выложит все как на духу. Зачем ей хранить этот секрет? Артур, которого она считала убийцей, теперь мертв. Полиция начнет разнюхивать, свяжет Хьюберта с убийством и выяснит, что он вовсе не шантажист без гроша в кармане… Что ж, теперь ему требовалось сделать так, чтобы Вики замолчала и не смогла рассказать полиции все, что знает о Полли Аллен. В тот момент – помните? – мы даже не подозревали, что Хьюберт как-то связан с этим преступлением.

На блестящую мысль его – будь он проклят – натолкнул не кто иной, как я. У меня имеется пунктик насчет чистоты, и в разговоре с Кортни я поднял шум: дескать, как это Рич уколол руку девушки нестерильной булавкой. И тут Хьюберт призадумался: что, если бедняжка Вики случайно умрет от столбняка?

Он отправился в библиотеку и нашел в энциклопедии статью об этой болезни, где выяснил, что признаки столбняка точь-в-точь похожи на симптоматику отравления стрихнином. Да-да, сами можете пойти и почитать. Так что Хьюберт в конце концов нашел применение стрихнину.

Г. М. умолк и тщетно затянулся потухшей сигарой.

– Он не сомневался, что на следующий день, в четверг, после всего пережитого миссис Фейн будет чувствовать себя скверно. А когда ей нездоровилось, она не ела ничего, кроме грейпфрутов. Хьюберту оставалось лишь держать под рукой некоторое количество яда и ждать удобного случая.

– О каком случае вы говорите, сэр? – вклинился Шарплесс. – Я сам отнес ей этот чертов грейпфрут и могу поклясться…

– О нет, не можете, сынок. Вы несли поднос. Позвольте спросить, что на нем было?

– Грейпфрут на стеклянном блюде и ложечка.

– Хорошо. Что еще?

– Ничего, кроме сахарницы.