Видеть – значит верить полностью

– Вот именно. Когда вы шли по коридору, там оказался Хьюберт. Он преградил вам путь, верно?

– Лишь на долю секунды. Я не остановился. Я…

– Ну ладно, ладно. И что он сказал? Он спросил: «Не грейпфрут ли это?» Верно? И что еще он сделал? Указал на него пальцем?

– Да, но грейпфрута он не коснулся.

– В этом не было необходимости. Когда вы машинально посмотрели на его указательный палец, с помощью другой руки Хьюберт реализовал свой замысел. То есть подсыпал стрихнин в сахарницу, где находился белейший сахар.

Видите ли, миссис Проппер подсластила грейпфрут, но чисто символически, а миссис Фейн любит сладкое. Так что она отравила грейпфрут собственной рукой, причем не поскупилась и тем самым спасла себе жизнь. Вот и все. А позже у Хьюберта имелась масса возможностей вымыть сахарницу, поскольку он желанный гость на кухне.

Он даже не потрудился как следует замести следы, поскольку не ожидал, что мы подумаем о стрихнине, и подбросил на туалетный столик ржавую булавку. Вот почему он так оторопел, узнав, что у миссис Фейн не столбняк, а отравление стрихнином.

В каком-то смысле Хьюберта можно назвать болваном, ведь его жертва осталась жива, а сам он попал под подозрение.

Не стану напоминать, в каком состоянии он находился в четверг вечером, когда вы видели, как он маячит за окном, стуча кулаком в ладонь, словно безумец. Ему требовалась какая-то разрядка. Также не стану смущать вас рассказом о том, что он сделал следующим вечером, то есть набросился в переулке на некую особу: ведь именно этого он желал так давно и так сильно, что под влиянием страстей убил человека.

Сидевший на подлокотнике кресла Кортни опустил глаза на Энн. Та равнодушно разглядывала сцепленные руки.

– Значит, это был Хьюберт? – спросила она.

– Хьюберт, моя милая, – подтвердил Г. М., – но, думаю, вы и так это знаете. Его, достойного джентльмена и милейшего старика, спугнул Кортни, иначе все могло бы закончиться куда хуже. – Г. М. хмыкнул. – Итак, мы подходим к последнему акту этой пьесы. В воскресенье Мастерс явился ко мне со стопкой отчетов. К тому времени я уже не сомневался, что за этими преступлениями стоит Хьюберт. Оставалось найти мотив.

Если помните, перед нашей встречей с миссис Фейн Хьюберт просил не утомлять ее большим количеством вопросов. Я пообещал не делать этого. Но, – Г. М. взглянул на Вики, – вопросы мы все же задали. И вы изложили нам всю историю Артура, Хьюберта и Полли Аллен. Наконец-то дело обрело завершенный вид.

Но ситуация выглядела весьма тревожно, черт возьми! Ведь впервые после отравления вы, в сущности, остались в этом доме наедине с убийцей, а медсестре, что ночевала у вас в комнате, дали выходной.

Вики поежилась, а Кортни вспомнил выражение лица Г. М., когда тот вышел к лавочке под фруктовыми деревьями после разговора с хозяйкой дома.

– Мы с Мастерсом как чуяли, что этот паршивец не угомонится. – Изогнув шею, сэр Генри окинул взглядом всех присутствующих. – Поэтому уговорили миссис Фейн попросить Энн Браунинг, чтобы та заночевала у нее. Если наша девица не останется в одиночестве, решили мы, Хьюберту хватит ума не покушаться на убийство.

И еще мы возликовали, когда при поверхностном и неофициальном обыске в комнате Хьюберта обнаружился тайничок с запасом стрихнина, готовый спиртовой раствор и шприц для подкожных инъекций. Стрихнин мы заменили безобидным горьким порошком, после чего отправились восвояси.

Но пока следствие не закончилось, нельзя было, чтобы Хьюберт догадался, что он у нас под колпаком. Иначе он мог бы заявить, что стрихнин ему подбросили. Поэтому мы велели миссис Фейн не распространяться о нашем разговоре – на тот случай, если Хьюберт начнет ее расспрашивать…

– Что он и сделал, – негромко подтвердила Вики.

– Но тем же вечером у нас появилась железная улика: Агню сообщил, что глостерский торговец скобяным товаром готов опознать Хьюберта как человека, купившего кинжал. А сам Хьюберт напоследок выкинул очередной фортель.

При всем тщеславии ему хватило ума понять, что его могут, вполне могут взять на карандаш. Поэтому он выдумал призрачного грабителя: постучал по водосточной трубе под окнами миссис Проппер, а затем открыл окно, создав видимость проникновения в дом, после чего пошумел на первом этаже, чтобы привлечь внимание Энн Браунинг и выманить ее из спальни. Если бы она не купилась… честно говоря, при мысли об этом у меня мурашки по коже бегут. Но все прошло по плану. Хьюберт прокрался в спальню, сделал укол спящей женщине и улизнул прежде, чем Энн вернулась на свой пост.

Теперь, обезопасив себя, он испортил звонок, чтобы в дом не попали посторонние, а дальше… Думаю, вы уже догадались. Дальше он отправился в эту гостиную, выключил свет и уселся на диван. Взял увесистую каменную вазу, на чьей поверхности не остается отпечатков, на вытянутых руках поднял ее над головой, а затем разжал пальцы, тем самым совершив последнюю и глупейшую ошибку в жизни…

– Минутку, сэр Генри, – перебил его доктор Рич. – Одного не могу понять. Все это время вы говорили о нем в прошедшем времени, а теперь упомянули последнюю ошибку в жизни. Почему?