На несколько долгих секунд Сафи остановилась и стала прикидывать пути к бегству. Ноги притопывали от нетерпения. Горло горело жаждой стремительного ветра.
Но она знала, что от этой злости убежать не получится. Невозможно убежать от глубокой ненависти к себе. Все разваливалось, и это была ее вина. Им с Ноэль понадобились деньги, а потом она привлекла к себе внимание Ведуна крови. Герог был разрушен, и Сафи пришлось драться с ним не на жизнь, а на смерть.
Теперь Ноэль вынуждена в одиночку расплачиваться за ошибки Сафи, а Герог мертв.
Мертв.
Всегда получалось именно так. Сафи что-нибудь начинала, а кто-то другой расхлебывал. На протяжении семи лет этим кем-то была Ноэ… Но сколько еще ошибок Сафи должна совершить, чтобы Ноэль сказала – довольно? Однажды она сдастся, как и все остальные. Сафи оставалось только отчаянно молиться, чтобы это произошло не сегодня.
Ее магия указывала, что это неправда. Иначе Ноэль не передала бы весточку через Хабима и не попросила бы найти книгу. Что ж, Сафи сможет прочесть книгу и разгадать шифр Ноэль, если зайдет в особняк, как было велено.
Так что, вдавив сжатые кулаки в бедра, она подошла к калитке и позвонила.
План Ноэль, который она попыталась передать в шифровке Сафи, состоял в том, чтобы нанять лошадь, как сказал Хабим, а затем добраться до одного перекрестка к северу от Веньязы.
Когда Ноэль читала каравенскую книгу во время путешествия через море Яданси, она пометила страницу с описаниями разных монашеских подразделений. Одна красочная миниатюра была особенно важна. Она называлась «Монах-целитель» и повествовала о том, что магически одаренные монахи обучались боевым искусствам наравне с остальными. Но монахи-целители не использовали мечи, а, наоборот, путешествовали по континенту, оказывая помощь и принося исцеление.
Одна такая монахиня спасла Ноэль семь лет назад, когда та, окровавленная и избитая, сбежала из своего племени и надеялась лишь на то, что Мать-Луна приберет ее душу. Каравенская сестра, женщина с серебристыми волосами, нашла тогда Ноэль на перекрестке, лежавшем в нескольких милях к северу от Веньязы. Там на горизонте был виден полуразрушенный маяк, а воздух густо пах серой. Ноэль запомнила лишь успокаивающий голос монахини и ее успокаивающую магию.
Позже в тот день Ноэль проснулась в одиночестве, выздоровевшая, и смогла закончить свое путешествие в Веньязу.
Оставалось надеяться, что Сафи найдет отмеченную страницу, вспомнит эпизод с Ноэль и монахиней-целительницей и догадается, что Ноэль надо искать на том самом перекрестке.
План Ноэль еще не был продуман как следует, когда на ее пути возник каравенский монах.
Ноэль только что нырнула в проулок на задворках пристани, как и велел Хабим. Подсчитав многочисленные бронзовые пиастры, выделенные ей на лошадь, она отыскала на обочине торговца, у которого колец на пальцах было больше, чем зубов во рту. Три монеты спустя она стала гордой обладательницей коричневого плаща, провонявшего плесенью и элем.
Скривившись от вони, она натянула поглубже колючий капюшон и продолжила свой путь среди лошадей и повозок, торговцев и лакеев гильдий, а также Нитей всех мыслимых оттенков и степени прочности. В конце концов она увидела деревянную табличку, на которой через трафарет было написано: «Боярышниковый канал».
Ноэль заметила что-то еще. Ослепительную вспышку белого среди множества оттенков толпы Веньязы.
Каравенский монах без Нитей. Никто.
Ноэль похолодела. Она застыла на полушаге, наблюдая, как монах удаляется вниз по улице. Он явно охотился. Каждые несколько шагов он останавливался, и островерхий капюшон клонился вниз, будто ведун нюхал воздух.
Именно отсутствие у него Нитей будто парализовало Ноэль. Она думала, что просто упустила из виду его Нити в суматохе боя два дня назад, но нет, их действительно не было.
Это невозможно.
У всех есть Нити, и точка.
– Интересуетесь коврами? – спросил продавец в насквозь пропитанном потом халате, страдающий одышкой. – Мои ковры прямиком из Азмира, но я дам вам хорошую скидку.
Ноэль вскинула ладонь.
– Отойди от меня, или я отрежу тебе уши и скормлю крысам.
Как правило, эта угроза отлично действовала. Как правило, однако, Ноэль была в Онтигуа, где оттенки Нитей были приглушенными, а ее бледная кожа номаци мало кого волновала. И, как правило, с ней была Сафи, которая могла показать зубки и всех напугать.
Сегодня ничего этого у Ноэль не было, и в отличие от Сафи с ее мгновенной реакцией, которая сбежала бы, как только обнаружила монаха, Ноэль могла только тупо стоять, тратя время на оценку местности.
За эти пару секунд, пока Ноэль пыталась собраться с мыслями, торговец коврами приблизился вплотную и, прищурившись, заглянул под капюшон.
Его Нити полыхнули белым страхом и черной ненавистью.
– Грязная матци, – прошипел он, проводя пальцами по глазам. Затем рванулся, повысил голос и откинул назад капюшон Ноэль. – Пошла вон, грязная матци! Прочь!
Ноэль вряд ли нуждалась в повторении и наконец-то сделала то, что сделала бы Сафи, – побежала.
