Эдуан с удивлением разглядел за этим стыд. Леопольд, конечно же, знал, что сделали его люди, и испытывал чувство вины. Но что еще удивительнее – он не пытался скрыть это чувство от Эдуана, хотя мог.
Его поведение снова сбило монаха с толку.
Однако думать об этом времени не было.
– Сюда идут, – сказал он, резко подняв мешок с вещами Леопольда. – Судя по запаху, солдаты. Держитесь рядом и ведите себя тихо.
Довольно долго они продвигались молча, и чем дальше шли – тем живее становился пейзаж. Сперва появились насекомые, затем крики птиц, и, наконец, ветер стал доносить запах зелени. Там, где холмы вдоль моря стали заметно выше, след Сафии свернул в глубь материка.
Здесь ходили патрули, но Эдуан умело избегал с ними встречи, поскольку чуял их издалека. Он кивками сообщал Леопольду, в какую сторону идти дальше – влево, направо или прямо.
И все же они двигались слишком медленно. Первые зеленые деревья, кусты и дым вдалеке появились только ближе к вечеру. Наконец стали различимы голоса – в основном детские и женские, они доносились издалека. Впереди была река, а тропинка выглядела хорошо проторенной, так что здесь следовало вести себя еще осторожнее. Эдуан решил, что оставит Леопольда ждать и ненадолго сходит один на разведку.
Через пару минут он нашел упавший дуб возле незаметного с тропинки оврага. Судя по запаху, патруль поблизости не ходил.
Дерево упало недавно, поэтому не было ни гнили, ни жучков, но Эдуан ожидал, что Леопольд все равно будет возмущаться.
К его удивлению, принц послушно спрятался за дубом, не сказав ни слова.
Эдуан с некоторым ужасом смотрел, как тот устраивается в небольшом овраге под стволом, и гадал, почему Леопольд стал настолько беспрекословен. Затем, дождавшись, когда принц полностью исчезнет из вида, Эдуан отправился к шумной реке.
Здесь было слишком много запахов – слишком много людей. Пройти, оставшись незамеченными, не представлялось возможным. Кроме того, река сама по себе тоже являлась препятствием: Эдуан мог пересечь ее один, но принца перенести с собой не мог.
Оставалось искать другой путь к Сафии.
Эдуан вернулся назад к оврагу, размышляя, в каком направлении продолжить путь и сколько это может занять время при условии, что они будут двигаться с наибольшей возможной скоростью.
Он наклонился к дубу и протянул руку, чтобы помочь Леопольду выбраться.
Но его там не оказалось.
Эдуан быстро втянул воздух ноздрями, пытаясь найти запах свежей кожаной обуви. Но не пахло ничем, если не считать еле заметный запах самого Леопольда. Монах встал на четвереньки и заглянул под ствол – чтобы убедиться, что его не водит за нос какое-нибудь ведовство или что в овраге нет потайного лаза.
Оба предположения не подтвердились – принц действительно исчез.
Эдуан поднялся и стал оглядываться, чувствуя, как ярость смешивается с тревогой. Что теперь делать – пускаться на поиски Леопольда или бросить его? От принца следовало ожидать коварства, но до сегодняшнего дня ничто такого поворота не предвещало…
И тут у Эдуана перехватило дыхание: его осенило, что за все время Леопольд ни разу не назвал его «демоном» или «пустым», как другие. Он всегда обращался к нему по имени, без капли страха или презрения.
Почему?
Хитрость или искренность?
Наверняка хитрость.
В кронах зашумел ветер, и Эдуан вздрогнул: порыв принес запах чьей-то крови. Очень знакомый запах. Прозрачные озера, белоснежные зимы…
Эдуан схватился за меч и принялся всматриваться в лес, чтобы различить источник, и одновременно силился вспомнить, откуда этот запах ему знаком. А когда вспомнил, то отшатнулся от неожиданности. Он столкнулся с этим запахом впервые у южной верфи Веньязы. Рядом с лавкой ведуна Голосов…
Значит, кто-то тогда подслушал, как он отправлял сообщение отцу, и теперь похитил Леопольда.
Мерик не предполагал, что езда верхом может быть одновременно таким приятным и таким унылым занятием.
Вечернее солнце, просачиваясь сквозь сухие ветви, пятнами лежало на пыльной тропинке. Всего тридцать лье к востоку от Божьего дара – и пейзаж опять стал мертвым, а тишина стояла как на кладбище. Был слышен только перестук копыт и голоса Иврены и Ноэль, которые ехали следом.
Йорис дал Мерику лучших коней, каких сумел найти, и нагрузил их провизией, водой, вещами для ночлега. Он также вручил Мерику Око стража – заколдованный кристалл, который ярко загорался, если замечал поблизости опасность. Не нужно было оставлять кого-то на дежурстве, пока остальные спят.
Мерик уже давно мечтал о возможности выспаться.
Порыв ветра донес запах соленой воды. Яданси было не разглядеть из леса, но присутствие моря ощущалось на протяжении всего пути.
Прохладный воздух, впрочем, не приносил облегчения. Не из-за жары, а потому что в одном седле с Мериком сидела Сафия.
Вынужденная близость оправдывала прикосновения к ее телу, позволяла приобнять ее, чтобы держать поводья, временами прислоняться к ней и чувствовать, как она в эти моменты замирает. В то же время у принца ужасно затекли ноги, и он опасался, что когда придет время остановиться и разбить лагерь, походка у него будет, как у Хермина.
