Хлынула кровь. Рана пульсировала в такт биению сердца – но Ноэль ничего не чувствовала. Она просто жевала яблоко, время от времени поглаживала Скраффа по голове и смотрела, что делает мать.
В ход пошли бальзамы ведьм-целительниц, убивающие инфекции, и кремы, ускоряющие заживление. Все это было очень дорогим, но прежде чем Ноэль успела возразить, Гретчия продолжила свой рассказ, и Ноэль поняла, что тонет в звуках монотонного голоса, знакомого с детских лет.
– Мы с Альмой начали готовиться к побегу незадолго до твоего отъезда, – объяснила Гретчия. – Потихоньку копили пиастры и драгоценные камни. Потом, один за другим, мы вшили их в наши платья. Это была долгая и медленная работа, ведь Корлант постоянно околачивался в нашем доме. Альма сделала большую часть дела и спрятала наши припасы, доставив их сюда на лошади. Она привезла последнюю часть вчера, а дальше мы должны были убежать в течение четырех дней. Я приношу Матери-Луне тысячу благодарностей, что мы не убежали до того, как ты вернулась.
Но среди этих слов не оказалось самых важных для Ноэль.
– Вы планировали все это… прежде чем я покинула племя? Почему тогда вы послали меня одну? По-почему вам тогда было просто не бежать с-со мной?
– Следи за своим языком, Ноэль. – Гретчия метнула на нее свой острый, полный нетерпения взгляд. – Ты знаешь, на то, чтобы ты выбралась, потребовались годы приготовлений. Поэтому, если бы мы с Альмой решили убежать вместе с тобой, это заняло бы еще больше времени. Мы бы пришли за тобой, Ноэль. В Онтигуа.
Ноэль не ответила. «Следи за своим языком». Это ранило ее так же, как и раньше. Может, даже больше. Но она впилась в свое яблоко, чтобы скрыть обиду и избежать взгляда Гретчии.
– Почему ты оставила Онтигуа? – тихо спросила Гретчия. – Сафи заставила тебя уйти? – В тоне матери было что-то темное, темнее, чем ее обычная резкость.
– Я… попала в беду. – Ноэль почувствовала, что снова начинает заикаться, а ее лицо скривилось от стыда. – Я подумала, что поселок – это единственное место, где я могу спрятаться.
– Ты должна была остаться в Онтигуа, как я тебе и приказывала.
– Ты «приказала» это семь лет назад, – возразила Ноэль. – П-прости, если я не доверяю… твоим планам насчет меня.
Ее мать начала перевязывать рану все туже и жестче. Но не было никакой боли… и, к счастью, Гретчия не обратила внимания, что дочь заикается.
– Мы собираемся в Сальдонику, – наконец сказала Гретчия. – Ты можешь отправиться с нами.
Брови Ноэль поползли вверх. Сальдоника была на противоположном берегу моря Яданси – дикий город-государство, где бурлила незаконная торговля и творились всякого рода преступления.
– По-почему… туда?
Альма откашлялась и отвлеклась от своего дежурства около веток.
– У меня есть тетушки и кузины, которые живут в Сирмаянах. Их племя путешествует в Сальдонику каждый год.
– К тому же, – добавила Гретчия, – мы будем продавать камни Нитей. По всей видимости, в Сальдонике есть спрос на них.
– Кроме того, пиратам тоже нужна любовь. – Губы Альмы вытянулись в легкой улыбке, и она взглянула на Гретчию, как будто это была их общая шутка.
Комок в горле душил Ноэль. Она едва могла проглотить кусок яблока.
Гретчия закрыла свой лечебный набор.
– Мы достаточно сэкономили, чтобы купить третий билет до Сальдоники, Ноэль. Мы все равно планировали пригласить тебя с нами.
Ноэль не могла поверить. Она понятия не имела, что ее мать или Альма чувствуют прямо сейчас. Она не знала, какими оттенками переливались их Нити или какие эмоции в них преобладали. Но она не сомневалась, что они не хотели, чтобы Ноэль была рядом с ними в Сальдонике.
В любом случае это не имело значения, потому что у Ноэль были собственные планы. На Сотне островов ее ждала ее собственная жизнь – с единственным человеком в мире, которого Ноэль всегда понимает и который всегда понимает ее.
– Я… н-не пойду с вами, – сказала Ноэль.
– Если не с нами, то куда? – спросила Гретчия сухо и почти… с облегчением, а затем поднялась на ноги. Ее не заботило, что они с Ноэль расстанутся. Это было то, чего она хотела все это время. Ей была нужна такая дочь, как Альма. Настоящая ведьма Нитей.
Ноэль еще яростнее вгрызлась в яблоко и заговорила с полным ртом, чтобы скрыть заикание.
– Я встречусь с… Сафи. Она ждет… неподалеку.
– Не уходи, – начала Гретчия. – Пока мы не найдем целителя. После этого ты можешь идти к Сафи.
– Но Сафи же нет поблизости. – Голос Альмы прозвучал настойчиво и громко, и она поспешила навстречу Ноэль с протянутой рукой.
Тогда Ноэль увидела, что на ладони у Альмы светится красный рубин.
Ноэль подавилась и уронила яблоко. Она вытащила свой камень Нити – он также светился красным светом. Сафи была в беде.
Ноэль вскочила на ноги. Целительный камень упал у нее с коленей. Мучительная боль пронзила все тело.
Она пошатнулась, упав в объятия Гретчии. Но прежде чем она окончательно поникла, Альма подхватила с земли шнурок с Камнем боли и накинула на шею Ноэль.
И та почувствовала мгновенное облегчение. Шокирующее, ужасающее облегчение.
Гретчия, усадив пришедшую в себя дочь, обратилась к Альме:
