Как богиня и говорила, лошадей они отыскали пасущимися на лугу. По пути им встретилась нечисть, но так мало, что Рокель справился с ней в одиночку, пока Александр нёс Агату, а Илья не мог сжать оружия из-за полученных травм. Они почти не разговаривали, измученные произошедшем. Отыскав реку, они помылись, обработали и перевязали все полученные раны, а затем отправились домой.
Так как Витене и Рокелю некуда было податься, Александр пригласил их в Ашор, решив помочь освоиться в незнакомом для них мире.
Обратно они не торопились, истощённые недавней гонкой со временем. По дороге Рокель и Витена рассказали о своей жизни, поделились историями о старом мире и во всех подробностях описали, какие города и княжества были на территории Мёртвых земель. Александр, Илья и Лела в свою очередь рассказали о мире сейчас, о Марах и Мороках и обо всём происходящем.
Травмы Агаты перестали выглядеть опасными спустя пять дней, и Александр её разбудил. Лела едва не разрыдалась от радости, чем сбила Мару с толку. Илья сам не мог передать, какое облегчение испытал, стоило Агате открыть глаза. Сыпь и жар тоже сошли, а утром заработало сердце, доказывая, что магия полноценно вернулась. Значит, Анна и Мстислав должны быть в порядке.
И вот теперь они близки к горной гряде, завтра доберутся до туннеля и окажутся на западной стороне. Илья опустил руки в прохладный ручей и едва не застонал от облегчения. Заживление определённо проходило лучше и быстрее, чем у обычных людей, и всё же раны едва покрылись свежей кожей. Она была тонкой и чувствительной, подолгу держать поводья было больно.
– Я принесла чистую ткань, пришлось последнюю рубашку разорвать, – с ходу объяснила Лела, подбегая к ручью.
Илья улыбнулся, оттряхнул воду с ладоней, сел на траву, подобрав под себя ноги, и протянул руки Леле. Будучи самой здоровой, она пыталась быть как можно более полезной. Постоянно ухаживала то за Агатой, то за Александром, следила за синяками Рокеля и регулярно перебинтовывала ладони Витены и Ильи. Вновь став человеком, Лела обрела какую-то по-детски непосредственную жизнерадостность. Она насобирала обезболивающие травы и сделала весьма действенные припарки.
В их угрюмый, усталый отряд она приносила искру жизни и, может, даже какой-то надежды, восторгаясь буквально всем: от запаха цветов до необходимости спать дольше пары часов. Она забыла истинную усталость за годы жизни русалкой. Агата улыбалась, наблюдая, как Лела засыпала прямо в седле, пропуская момент, когда её тело лишалось бодрости.
Поэтому Илья не сопротивлялся заботе Лелы, наоборот – приветствовал её. Её хлопоты были ему приятны. Лела села напротив и откинула с плеча наполовину зелёную косу. Живая, она была ещё симпатичнее… до ускоренного сердцебиения и чарующего предвкушения симпатичной. Илья ощутил дрожь по позвоночнику, пока она деловито размазала заживляющую мазь. Смердела жижа не сказать чтобы приятно, но Илья покорно терпел, продолжая наслаждаться прикосновениями Лелы и сосредоточенным выражением её лица, будто обматывание его ладоней чистыми кусками материи требовало математической точности. Пристально следя за своими движениями, Лела закусила губу, не замечая, что Илья продолжал разглядывать её саму.
– Из-за поводьев стало хуже. Давай я весь день буду держать, – предложила она, не поднимая глаз.
Илья улыбнулся и невольно вдохнул запах её волос, когда она наклонилась ближе. От Лелы веяло свежей травой и ягодами. Буквально на каждой их остановке она обдирала всю съедобную растительность в округе, не в силах избавиться от привычки. Часто возвращалась с исцарапанными руками по самые локти в неравной схватке с кустами, забывая, что её кожа стала чувствительнее. Добытые ягоды она делила поровну на всех; даже если Александр или Рокель отказывались, она упрямо оставляла их порции рядом и бросала укоризненные взгляды, пока они оба не сдавались и не съедали принесённое.
– Я сказала Агате, что ты мне нравишься.
Илья резко выпрямил спину, заявление застало его врасплох.
– А она ответила: «Ещё бы он тебе не нравился».
Илья издал смешок, прекрасно догадываясь, с какой интонацией это было брошено.
– Велела стать человеком и поправиться, а затем разрешила о тебе думать.
Закончив заматывать одну руку, Лела принялась за другую. Илья не мог перестать улыбаться её прямоте. Смущающей, откровенной и настолько искренней, что дыхание сбилось. Она заставляла его забывать о боли, пережитом страхе и о горе, которое им предстоит встретить в Ашоре.
– Ты мне тоже нравишься.
Лела замерла и вскинула взгляд. Глаза испуганно распахнулись, делая её совсем юной. Казалось, что она продумала и оценила свои чувства, но к его ответу не подготовилась. Илья с трудом выдохнул, не в силах больше терпеть.
– Закрой глаза.
– Я…
– Закрой. Не понравится, то можешь ударить, я не обижусь.
