Агата не знала, что ответить, впервые встретившись с подобным кошмаром. Чудовище, порождение братской могилы, представляло из себя уродливую смесь человека и животного. Мощное тело, длинные ноги и руки, заканчивающиеся обломанными когтями. Он то двигался на двух ногах, возвышаясь над одноэтажными постройками, то припадал к земле, рыская на четырёх, будто одичавший пёс. Серую кожу местами покрывал то ли мех, то ли волосы. Если верхняя часть головы напоминала человеческую, то нижняя неестественно вытянулась, походя на животную. Сгнившие губы не скрывали ряды блестящих от слюны острых зубов. Для появления таких тварей требовались десятилетия, а то и больше. Будучи вместе, гниющие тела соединялись, какой-то чудовищной магией сливаясь в единую форму, хранящую помимо обычных нитей вдоль позвоночника ещё и другие, в зависимости от того, сколько тел это чудовище вобрало.
Огромный бес горел, буйствуя на окраине города. Он выл, задевал и громил встречающиеся на его пути амбары, склады, дома и заборы. Люди в ужасе разбегались, некоторые лежали мёртвыми.
– Докладывай, что произошло?! – бросил Марк подбежавшему солдату.
Бедняга был перепуган и трясся. Агата его понимала, сама была потрясена, хотя повидала много мертвецов.
– Это нечисть, капитан! Я не… не знаю. Слышал, что из леса вдруг выбрело на нескольких мужиков. Те испугались. Попытались его сжечь, и он совсем обезумел.
Агата выругалась и спрыгнула на землю. Она не представляла, как ей свалить тварь размером в три раза больше неё. Она вообще никогда не сражалась с бесом, а этот ещё и горел. Пламя жгло ему спину, распространяя удушливый смрад горящей и так разлагающейся плоти. Если оставить, он действительно сдохнет от огня, только сперва уничтожит все дома вокруг.
– Агата, не смей идти одна! Александр мне башку оторвёт. Тени скоро вернутся! – строго заявил Марк, когда Агата торопливо повесила дополнительный кинжал на бедро и обнажила свой меч.
– Он её оторвёт всем, узнав, что часть города мы позволили спалить, – напомнила Агата, игнорируя предупреждение.
– Лучше домá, чем ты! – рявкнул он, спешившись, а после прикрикнул на солдата. – Уводите людей, они в приоритете! Пожар и дома оставьте!
Подчинённый моментально убежал исполнять приказ, вокруг засуетились солдаты, но Агата бросила поводья Буяна Марку. Друг поймал скорее по привычке и вскинул оскорблённый взгляд.
– Останься здесь!
– Приказы оставь для…
Он оборвал речь, когда Агата с силой толкнула рукоять его меча назад, загоняя наполовину обнажённое Марком лезвие обратно в ножны.
– Ты не пойдёшь, – как можно ровнее сказала Агата, едва не столкнувшись с другом лбом. – Это бес, Марк. В них много нитей. Ты прекрасно знаешь, что с таким может справиться лишь Морок или Мара.
– А ещё я знаю, что этот Морок или Мара вряд ли справится в одиночку, – упрямо напомнил он, схватив её за локоть и не дав отвернуться.
Встреча с бесом пугала. По правде, сама Агата не представляла, как его одолеть, но в отличии от Марка она не могла умереть… или, точнее, уже умирала, чтобы заботиться о собственной сохранности.
– В одиночку нет, но она одна и не пойдёт.
Агата обернулась, не ожидав услышать Анну. Сестра стояла сердитая, в наспех надетых штанах и рубашке. Волосы в косу она тоже заплела впопыхах, меч висел криво и, похоже, неудобно. Она поморщилась, сняла его через голову, обнажила лезвие, а ножны бросила на траву.
– Если хочешь заявить, что идут только умирающие, то не забывай, что я в списке, – категорично отрезала она, стоило Агате открыть рот.
Пришлось закрыть. Аргумент работал раньше, но и дни Анны были сочтены, если Илья с Александром не успеют.
– Помогай уводить людей в безопасное место, – велела Агата Марку. – Сам к бесу не лезь и Теням не давай.
За спиной раздался грохот, бес ударил по крыше горящего дома, и та с треском обвалилась. Послышались испуганные вопли, но в здании, кажется, никого не осталось. Не дожидаясь продолжения спора, Агата бросилась к твари, стараясь на ходу разглядеть, где у него нити. Как всегда в шее, четыре ещё в руке, одна в бедре, словно вросшая в плоть. Бес отвлёкся на чей-то крик, и, воспользовавшись заминкой, Агата рассекла бедро с нитью. Такой порез, заставивший бы живое существо взвыть, а бес даже не ощутил.
