Видящий полностью

Анна с другой стороны отрубила нечисти кисть, бес едва не рухнул, раздражённо взвыл и встал на задние лапы, открывая брюхо. Ещё три нити. С несвойственным для Анны гневом она вогнала свой меч в живот нечисти и рванула лезвие, намеренная выпотрошить чудовище. Из ширящейся раны потекла загустевшая кровь, показались внутренности. Ранее Анна бы скривилась от отвращения и предпочла уйти, но в этот раз не обращала ни на что внимания, помимо своей цели. Лезвие застряло, задев рёбра. Одна из трёх нитей в животе осталась цела. Разъярённая Анна несколько раз дёрнула меч, пытаясь его вытащить. Она обнажила кинжал и вогнала чудовищу между рёбрами, перерезая последнюю нить. Агата оттащила сестру прочь, помогая избежать удара культи сверху. Анна действовала опрометчиво, с неприсущей ей жестокостью. Агата не стала её отчитывать, по разгневанному взгляду понимая, что накопленный за детей страх просто вырвался наружу. Анна пыталась выместить злость на попавшейся под руку нечисти.

Агата попридержала наставления, зная, что они сейчас не помогут. Она бросила сестре свой меч, потому что её так и остался в теле чудовища.

– Займись рукой, – велела она.

Бес припал к земле и рванул на них, словно разъярённый вепрь. Агата толкнула Анну в сторону. Огромная голова врезалась Агате в живот. Она ахнула, от боли онемело всё тело, ноги оторвались от земли. Агата не успела осознать движения, бег чудовища, когда тот вместе с ней врезался в один из домов и проломил стену, по-прежнему неся её на своей голове. Боль теперь ещё и в спине ослепила настолько, что не было сил. Деревянные куски балок посыпались сверху, придавливая к полу. Они оба очутились внутри какого-то амбара, и просторное здание показалось невообразимо тесным из-за присутствия беса. Агата с трудом увернулась от ноги твари и избежала участи быть раздавленной, когда тот завертелся, мощным телом продолжая рушить помещение. Агата не успела понять, сколько в амбаре этажей, но если больше одного, то вес перекрытий погребёт её под завалом. Марк и Тени, конечно, вытащат, но когда это произойдёт? Агата не могла оставить ни их, ни сестру разбираться с бесом. В теле нечисти продолжали сверкать нити – в лапе и, самое главное, в шее. Надо забраться ему на спину.

Бес рассерженно заревел – он оцарапал себе всю спину сломанными балками. Тварь была слишком огромной для амбара, теснота заставляла его метаться, морду он повредил настолько, что был ослеплён собственной загустевшей кровью.

Агата не могла выпрямиться в полный рост, чтобы бес не снёс её с ног. Ослабевшее пламя с его шерсти перекинулось на имеющиеся в амбаре стога сена.

Дышать было больно – вероятно, рёбра сломаны; тело казалось неподатливым, но Агата пригнулась и стремительно поползла прямо под брюхом нечисти. Она то и дело поскальзывалась на вываливающихся внутренностях чудовища, одежда пропиталась смердящей кровью твари, нога зацепилась за кишки. Меч Анны, похоже, выпал при столкновении с домом, но лезвие расширило рану. Несмотря на травмы, нечисть оставалась сильнее десятка упырей. Со стороны улицы раздавались крики о пожаре. Агата оказалась рядом с узкой лестницей, ведущей на второй этаж или чердак. Бес наконец развернулся, определив выход, но Агата воткнула свой оставшийся кинжал ему в руку, перерезая нити и отвлекая от попыток вернуться на улицу: это здание не спасти, но можно избежать новых разрушений, если не дать ему выбраться.

Разъярённый бес выпрямился, проламывая часть потолка, Агата пригнулась от первого взмаха раненой руки, но второй удар подкинул её в воздух, и Мара рухнула на ступеньки выше. В ушах звенело от удара, Агата уже не была уверена, сломаны ли только рёбра, один глаз не видел из-за попавшей в него крови. Рана на лбу пульсировала. Стараясь не терять сознание, Агата поднялась. Пламя от сена перенеслось на одну из стен, дым ухудшал видимость, вынуждая действовать быстрее. Избегая обваливающихся обломков то ли перекрытия, то ли крыши, Агата вскочила на ноги и прыгнула на спину беса. Её замутило: ошмётки шерсти, за которые она уцепилась, отваливались, отрываясь вместе с обгоревшей кожей. Бес смердел, а его и так разлагающаяся плоть оставалась у неё на руках.