Вифлеемская Звезда полностью

Слово “мать” и ему родственные потеряли былой оттенок. Ему она стала чужда, страшна, как чучело. Никогда бы не подумал он, что станет сравнивать Алёну Витальевну с чучелом, но раскладывая её поведение до биологического уровня, профессор Колязин приходил к очень плачевным выводам.

Встаёт закономерный вопрос, за что же так возненавидел Колязин дофамин и некоторые другие гормоны? Почему такая ненависть к ним, если это часть естественного существования, как кровообращения или пищеварения? Скорее всего, разгадка крылась в том, что считал Сергей своей зоной, там, где заканчивались автономные системы организма и где начинался он сам, его личность.

Это связано, пожалуй, с культурным шоком. Он, как будто, жил себе своей жизнью, но вдруг обнаружил, что он всего лишь участник телешоу или герой игры, за рамки которой ему не суждено выползти. То, что он принимал, как часть души: интересы, хобби, увлечения, мечты, страсти — стало походить на какой-то отточенный механизм управления. Причём, не управления самим собой себя самого, а управления мозгом своего тела, а то, что принято называть «Я», осталось где-то вообще не у дел. То есть, когда кажется, что я хочу сок, то это не «я» хочет сок, а просто напиток требует мозг, с помощью дофамина подталкивает тело на действие, после успешного выполнения награждает им же. Формально, если не знаешь про гормоны, то всё остаётся на прежнем уровне: я захотел сок — я выпил сок. Но интерес и желание, на самом деле, сформировано нервной системой, основываясь на предыдущем опыте взаимодействия с этим объектом или чем-то похожим. Расчитываешь, что «ТЫ» имеешь право на контроль и контролируешь свои действия, но по факту, «ТЫ» заурядный исполнитель мозга, послушно выполняющий приказы. Конечно, зависит от того, что есть «Я»? Да и есть ли оно вообще?

Этих вопросов Сергей боялся, гормональная теория отрубила от самоосознания почти все куски. Что он есть на самом деле? Отдать управление гормонам и мозгу над собой и скатится в гедонизм34, который так навязывается современным капиталистическим миром? Так определяется поведение животного, но человек может отказаться от удовольствия вопреки указаниям мозга. Вот эта возможность противостоять и есть «Я». Пока что Сергей не нашёл ничего большего, чем могло бы «Я» проявиться, помимо силы воли. Похоже, что сила воли и выбор действий — единственное, что он по-настоящему контролирует. Да и то, этот выбор, по сути, всегда используется для лучшего выполнения указаний мозга, вместо небольшой сиюминутной выгоды, сила воли, по сути, откладывает получение до лучших времён, с расчётом получить больше потом. Конечной целью всё равно остаются инстинкты самосохранения, продолжения рода и получение дофамина за получение опыта и много всего другого, что мозг посчитает полезным.

Грузно и грустно, Сергей же вцепился в свой самоконтроль, как в спасительный буй в этом строго продекламированном безумном театре. Единственное, по его мнению, что отличало его от слепо ведомого животного.

Всю ночь он вошкался из стороны в сторону, пока потоки рефлексии не вытолкнули его, обессилевшего, на произвол. Ему нужен был сон. Это то немногое и единственное, что у него осталось. Он как будто падал куда-то, изредка где-то внутри черепной коробки что-то стучало, скорее всего это из-за сильного притока крови, или кислородного голодания. Потный и нервный, он провалился в беспамятство.

Снилось что-то мутное. То ли поле, то ли метрополитен, то ли школа. Знакомые лица, но их имена не были ему известны. Были ли они там вообще? Нечто серое било в голову. Есть свет, но нет воздуха. Его сковало. Он не мог пошевелиться. Дёргался, но ничего это не дало. Его выкинуло из сна. Он не мог открыть глаза. Его душило. Рвался, но потуги были тщетны. От ужаса он стал кричать, но его рот не раскрывался. Из горла вырывалось только мычание. От ужаса он оцепенел.

Наконец-то его отпустило. Из-за постоянных стрессов и неправильного сна на спине, у него случился сонный паралич на секунд пять-шесть. Но он здорово перепугался. Особенно потому, что в сознании его отпечатались взявшиеся откуда-то из тьмы слова: “Я приду за тобой”. Они эхом унеслось куда-то глубоко внутрь.

Сергея знобило, воздух стал тяжёлым, холодный пот проступил от страха. Он ничего не видел, но ему казалось, что мириады чьих-то пытливых глаз уставились на него из сотен щелей и отверстий. “Что это? Кто? Что придёт? Я похоже брежу”. — чудилось Сергею. Он старался успокоиться, даже примостился в одеяле с подушкой, но включил на всю ночь экран телефона. В дошкольном возрасте он спал со светильником в виде рыбки, но сейчас спать со светом было просто смешно. Впрочем, ему было далеко не до шуток.

Узнав о выделении эндорфинов и адреналина во время курения, Сергей тут же бросил эту привычку. Вся его жизнь вытряхивалась наизнанку. Следовать указаниям незримого кукловода, сидящего у него в голове, не было никакого желания.