Вифлеемская Звезда полностью

— Верну, когда мы подучим Романа хорошим манерам. — рявкнул мститель.

Мальчишка со щенячьими глазами стоял на воротах. И трепался, что он не специально, и сестра Сергея во всём виновата. Мститель проигнорировал его полуплаксивый тон.

— А ты видел, хмырёк малолетний, что ты ей сделал?

Голубоглазый опустил глаза.

— И когда сделал это, как ты себя повёл? Что ж, давай посмотрим, как ты на воротах стоишь, игрок.

Сергей подошёл к воротам на расстоянии четырёх шагов и своим видом показал, что будет бить отсюда.

— Не так же близко. — заскулил Роман.

— А ты в Лену, можно подумать, с середины поля целил? Гавнюк мелкий, над слабыми свою силу показываешь, посмотришь, каково это. Мы тоже посмеёмся, как ты тут рыдать от боли будешь. — он встал ногой на мяч.

Видок у Ромы был очень скверный. Наверное, это тот единственный раз, когда ему хотелось, чтобы принять мяч у него не получилось, и он улетел куда-то в ворота.

— Бошку свою прикрой, а то без неё останешься, ссыкло. По частям тебя родителям в посылочках пришлём. Принимай подачу! — Сергей отвёл ногу для пинка.

Тут Рома скрыл свою лицо за руками и стал голостно плакать. Может, в придачу, повысилась и кислотность его штанов. Мститель дал ему секунд пять и переспросил ором:

— Ну что, готов, Ромик!?

Тот воем пробубнел:

— Нет! Нет! НЕТ!

Носитель чёрного пальто и не собирался бить по мячу, в его стратегии не было место физической порке, а вот моральное насилие — это пожалуйста.

— Так что!? Не бить, сосунок?

— Ду-а-а. — взахлёб отвечал Рома.

— Пойдёшь сейчас извиняться, понял?

Тот кивнул. Мститель дал пас веснушчатому, в этот раз без прелюдий подошёл к мальчугану с барсеткой и за шкирку потащил его с собой.

— Идём. Сейчас научим тебя манерам. Играйте без него, пацаны!

Отошли на солидное расстояние, остановились только возле мелкого магазинчика. Здесь Сергей тряхнул шкета за плечо.

— Есть деньги с собой?

Тот промямлил, что нет.

— А если найду!? — заглянул Колязин ему в глаза.

Рома опять стал плакать и сказал, что не имеет за душой и фантика. Мститель пошерудил пальцами по карманам пальто и нашёл какую-то мелочь.

— Сейчас мы купим Лене мороженое, ты его ей подаришь и извинишься. Скажешь: “Я дурак был, извини, мне очень стыдно за своё поведение, отныне я больше себя так вести не буду, надеюсь, ты простишь такого козла как я”. Усёк? Про меня ей ничего не говорить, если сделаешь что-то не так, то я из тебя опять вратаря сделаю, ты понимаешь намёки? Если всё сделаешь как надо, то, так и быть, я тебя отпущу и даже родителям твоим не скажу. Надеюсь, ты не совсем отбитый и меня понимаешь.

У Ромы не было выбора, вернее, был, но согласие в конкретном случае сулило хотя бы добраться домой целым. Они купили мороженое и подошли ко двору, где играла Елена. Брат издали выследил сестру, спрятался за машиной, а Роме приказал извиниться и вернуться к нему. Тот был в таком шоке, что даже всё сделал правильно. Получив заслуженный подзатыльник, Роман был отпущен на волю. Сергей же незаметно пробрался домой. Ему показалось, что он поступил правильно, но его голову опять заимела гормональная теория, и он снова впадал в уныние.

Жанна Владиславовна называла это депрессией.

Этого слова очень боялась мать.

Я не боюсь исчезнуть.

Прежде, чем я родился

меня не было миллиарды лет,

и я ни сколько от этого не страдал.

Марк Твен

На днях отец осчастливил пол семьи тем, что скоро им предстоит путешествие в Болгарию, где он сам, дочка и мать будут загорать на одном из песочных пляжей близ Будвы и искупаются в водах Чёрного моря. Сестра вопила от радости. Алёна Витальевна тоже была счастлива, но её сильно смутило, что семья едет не целиком. Она хотела переиначить поездку, сократить количество дней пребывания, но зато взять сына.

Сергею было откровенно не до пляжей, верни его на два месяца назад, то он был бы несказанно благодарен за поездку, а теперь, когда кроме выбросов перакты его мозгу в той Болгарии ничего не сулило, ему туризм был нужен не больше, чем пятое колесо топору. Он сказал, что никуда ехать не хочет и отец всё правильно решил. Мать не могла успокоиться, она не хотела, чтобы её сын тухнул один в деревне у бабушки и дедушки от скуки, но тот убеждал её в обратном и говорил, что так и надо.

— Мне кажется, ты на нас обижаешься. — грустно добивалась признания Алёна Витальевна.

— Нет. — отвечал в двадцать первый раз Сергей. Он сам не знал, врёт или нет. Логически, ему та поездка была не нужна, однако внутри клокотала какое-то чувство, похожее на обиду.

— Я не хочу оставлять тебя одного, ты чахнешь на глазах. — печалилась мать.

— Я не знаю, что с этим делать.

— Давай ещё раз сходим к психотерапевту.

— Давай. — не отрицал Колязин, ему действительно было плохо, и он хотел выбраться из сложившейся ситуации, но не через медикаментозное вмешательство, а через возвращение миру некой сакральности и загадки, чтобы жизнь снова запестрила новыми красками как в детстве.