— Мария, я не мастер риторики, — голос легионера поменялся и она повернулась к нему, удивленно отметив, что тот нахмурился и больше не походил на ледяную глыбу по ошибке ставшую человеком. — Каждый находит свой путь. Кто-то говорит себе, что у него не было выбора, кто-то оправдывается великой целью, а есть и те, кто не прячутся и не оправдываются, но постепенно разучаются чувствовать или просто не выдерживают и ломаются. Ответь себе честно, допустила бы, чтобы в том переулке осталась лежать ты, а не те двое? Как бы тебе не хотелось размягчить свое сердце, ничего не выйдет, — он посмотрел с сочувствием. — Прими себя такой, какая ты есть. Другой ты уже не станешь.
Он замолчал и Мария задумалась. Неужели Умбра прав и она борется именно с собой? Почему же тогда видит кошмары? Почему все убитые ею возвращаются во снах? Ей тоже придется научиться не чувствовать? Внутренний монолог девушки прервал легионер:
— Если ты закончила, то поторопимся. Трибун не любит ждать, — Леандр встал, отчего кровать заскрипела и вышел из комнаты.
Надвинув поглубже шляпу Мария понадеялась, что так скроет последствия вчерашних возлияний в виде опухшего лица и покрасневших глазных яблок. Все надежды пошли прахом, когда Сервилий окинул её пронизывающим взглядом, сосредоточил его на осунувшемся лице и понимающе ухмыльнулся. Умбра вытянулся, ударил себя кулаком в грудь и молча замер рядом с девушкой, которая внимательно смотрела в лицо трибуна пытаясь понять, что за спектакль он затеял и какая у неё в нем будет роль. Поверить, что он решил поделиться подробностями расследования, было сложно.
— Квинтиус, думаю, не надо пояснять, что ты тут из-за дела вигилов, — начал Сервилий. — Я решил, что настало время тебе активно в нем поучаствовать.
— То есть какой-то ваш план не сработал, трибун, и теперь вы придумали комбинацию с моим участием, — она приподняла край шляпы, раз уж отпала необходимость скрываться.
— Твоя проницательность когда-нибудь сослужит тебе плохую службу, — нахмурился он. — К делу. Тебе надо будет посетить префекта и пообщаться с ним на интересующую нас тему.
— Я так понимаю, вы говорите о моих подозрениях, что он причастен к сливу информации. Только говорите прямо и объясните ваш план, — настроение Марии стремительно портилось, участие в играх Сервилия было где-то в самом конце списка приятных для неё дел.
— Обычно мои подчиненные доходят до всего сами, но, на первый раз сделаю исключение, — уголок рта Сервилия тронула саркастическая улыбка.
— Вы забываетесь, трибун, — она не удержалась и в голос просочились ярость. — Я не ваша подчиненная!
— Считай это платой за мои усилия по выполнению твоей просьбы.
— Никакой двойной игры, — девушка прищурилась. — Даже если в этом действительно замешан Силий, я подчиняюсь и буду подчиняться корпусу вигилов и префекту. А теперь излагайте план. Уверена, вам нужны ответственные исполнители, а не Версуты, — вспомнила она пропагандистского персонажа из шутливых народных баек, которого вынудили помогать себе османы, а он выполнял все их задания наоборот или так плохо, что ничего в итоге не получалось.
Трибун с минуту пристально её разглядывал, наконец, обменялся непонятными взглядами с Умброй и заговорил:
— Нам известно, что у Силия есть связной в городе, который передает информацию дикарям. Мы попытались его спровоцировать связаться с ним, но ничего не получилось. Теперь будем действовать через тебя.
— Откуда такая уверенность, что Силий в этом замешан? — она скептически изогнула бровь.
— Он не просто замешан, это его идея от начала и до конца. У меня не было на руках достаточной информации, чтобы прижать его. Благодаря тебе она появилась.
— И что же я должна буду сделать? — скрестив руки на груди девушка сосредоточенно посмотрела на трибуна.
— Пообщаться с префектом на важную для тебя тему…
И вот Мария, потратив время на приведение себя в порядок, постучалась в знакомую дверь с вырезанной литерой V в верхней трети. Благодаря их совместным с Умброй усилиям она стала похожа на человека и гораздо злее и бодрее смотрела в будущее. Чтобы настроить её на выполнение задания трибун в лучших традициях опытных управленцев не только дал пинка под зад, но еще и застращал тем, что именно его трудами префект пока оставил попытки убрать Марию с пути. Она сделала вид, что поверила, сама же предполагала простую человеческую халатность. Силий не был похож на человека, который нанял бы Гремучку сотоварищи для её устранения, прокололся кто-то из его подчиненных.
— Добрый день, префект, — она вошла в кабинет.
— Добрый, Квинтиус, — не отрываясь от бумаг Силий показал ей на стул.