— Чего не даете? Это ж специальные, я точно знаю! — постарался он скрыть обиду в голосе.
— Да. Метательные. Но учиться надо на том, который под рукой и вообще, если хорошо метаешь, то все равно какой нож, любой в цель положишь, — наставляла его девушка.
До темноты под её руководством парень тренировался. Дав ему напоследок еще пару советов, Мария вернулась в комнату. Сумерки сменились ночью, южной и звездной. Смотря в окно на расцвеченный миллионами светящихся точек небосвод она вспоминала небо над землями ацтеков. Почему-то именно звезды над Мексиканским заливом или заливом Солеа, как его называли тут, а не ту чернильную бездну, под которой она дралась с эфирной тварью. Интересно, где сейчас Кальвус? На очередном задании в тылу дикарей или выслеживает того самого связного, которого отпустили в качестве наживки.
Появившийся почти в полночь Умбра сообщил, что теперь наживкой придется быть Марии, потому как хитрая рыбка умудрилась уйти.
— Мы их упустили, — со вздохом опустился Леандр на собранную кровать.
— Кого? Дикарей и связного?
— Нет, связного взяли, но дикарей упустили, а без их свидетельства все в османам в жопу! — ярость легионера проявилась лишь в слегка повысившимся тоне, на его лице не дрогнул ни один мускул.
— И что теперь? — Мария чувствовала, что ответ ей не понравится.
— Теперь будем ловить этих мразей на твою хорошенькую задницу, красавица, — белозубая улыбка Умбры не обманула девушку и предвещала она неприятности.
— Только не говори, что выезжать надо прямо сейчас? — практически простонала она.
— И не буду, ты сама сказала, — хохотнул он и закинул на плечи две пары седельных сумок.
Понурая лошадь с осуждением смотрела по сторонам, пытаясь понять, почему ей дали поспать всего пару часов, и снова снарядили в дорогу. Мария задавалась теми же вопросами, а также размышляла о тщетности бытия и своей отбитой заднице. Накануне они скакали три с лишним часа, пока Умбра не успокоился и не объявил привал. Затащив себя в седло девушка вздохнула и поглубже надвинула шляпу, дающую иллюзорное спасение от жаркого солнца. Бросив взгляд на свои загорелые руки, с характерными мозолями от армэф и занятий с Фрамом, она обреченно констатировала, что практически привыкла к жизни в Южной колонии. Грядущее столкновение с дикарями не заставляло заходиться в панике сердце, ладони не увлажнились от волнения, она только прикинула, куда придется перекладывать поклажу с одной из лошадей, которую как пить дать убьют или покалечат в схватке.
По информации разведчиков, ускакавших вперед рано утром, засаду дикари организуют в небольшом лесочке, разросшемся между холмов, появившихся после рытья ирригационных каналов. Парочка чистых ручьев делала его идеальным местом для привала, там даже оборудовали постоянное кострище и соорудили грубый шалаш. Замысел трибуна был прост и незамысловат: передовой отряд окапывается на месте и ждет гостей, Умбра отделяется от Марии практически у леса и прикрывает в сражении, а она максимально беспечно и нагло проезжает до обжитой стоянки и остается там достаточное время, чтобы спровоцировать нападение. Но, как водится, гладко было только на бумаге.
Въехав под сень деревьев и обогнув купу колючего кустарника Мария оказалась на узкой поляне, у края которой находился обложенный камнем круг выжженной земли с остатками углей. Костер она разводить не планировала, но все равно спешилась, ослабила подпругу на седле своей лошади и пустила их обоих объедать позеленевшую от близкой воды траву. Изображать расслабленное утомление, одновременно не упуская из виду облюбованное в качестве потенциального укрытия бревно и закрепленную на седле длинностволку было нетривиальной задачей. Она не питала самодовольных иллюзий насчет своих умений ориентироваться в дикой природе и старалась гнать подальше мысли о том, что Умбра на самом деле не затаился невидимым где-то в зарослях, а благополучно свалил, оставив её тощую тушку на съедение дикарям. Вот будет деликатес для какого-то шамана тиккануа!
За имитацией отдыха прошло еще полчаса. Мария даже позволила себе показательно подремать, привалившись к стволу дуба, опознать который удалось только по знакомым желудям. Нападение началось, когда она рассматривала ярко-зеленые листья совершенно не похожие на знакомые с детства резные дубовые. Двое дикарей с голыми торсами вылетели на поляну верхом на пятнистых лошадях с копьями наперевес. Слева послышались воинственные крики и она увидела бегущих сквозь заросли троих, справа тоже окружали. Бревно уже не казалось таким замечательным укрытием, особенно когда эфир завибрировал от выстрела армэфы. Один из конных вскинул Пи-10, очевидно, позаимствованную у мертвого легионера. Живые, как правило, с уставным оружием так просто не расставались.