Увидев неподдельный интерес на лице врача она рассказала ему все о ранении, своих действиях и о том, что знала из рассказа Умбры. Для лечения могла быть полезной любая мелочь. Пришлось упомянуть и Базилину, от которой она узнала про формулу фильтра. К концу её короткого рассказа взгляд медика с недовольного сменился на уважительный. Он осмотрел её ладони, провел пальцами по линиям шрамов, от чего по рукам закололо эфиром.
— Угрозы твоему здоровью нет, — сказал мужчина садясь за стол и доставая бумагу и чернила, — поэтому не вижу смысла держать тебя в лазарете. Руки зажили, подвижность восстановлена практически в полном объеме, через месяц-полтора обратись к любому медику эфириусу по поводу сведения рубцов. Сейчас напишу список эликсиров, которые будешь принимать.
Перед уходом врач сделал ей хорошую оживлялку, по всем правилам, не то, что Эбуций. Мария чувствовала себя намного лучше и в компании медсестры смогла самостоятельно получить все необходимые лекарства и осесть в приемном покое. Там уже сидел Кальвус.
— Выглядишь лучше, — прокомментировала его посвежевший вид девушка.
— Ты тоже, — сухо ответил он, продолжая рассматривать пол у себя под ногами.
— Сказали, когда нога заживет? — поинтересовалась она и услышала в ответ только молчание.
Спросила про Умбру и разведчик буркнул что-то неразборчивое. Так они и полировали задними точками узкую деревянную скамью, пока командир не явился к ним лично.
— Вот вы где! — возвестил он, будто ожидал застать их в другом месте. — Я все уладил.
Главным желанием Марии было помыться и переодеться во что-то относительно чистое, о чем она и сообщила Умбре.
— Кальвус, иди к актариусу, — сказал он разведчику и повернулся к девушке, — а ты за мной!
— Что с моей сигнацией? — спросила она у бодро шагающего по коридору Леандра.
— Совсем забыл про неё, красавица, — сокрушенно покачал он головой. — То-то Эбуций быстро смылся, гаденыш…
— Мне в магистрат надо, — уточнять, что она хотела еще и пообщаться с префектом вигилов, не стала.
— В таком виде? — он скептически окинул взглядом её задубевшую пропахшую потом одежду.
— Лучше сразу с этим разделаться.
— А я такую комбинацию тут провернул, — вздохнул он и оскалился.
— Что за комбинация?
— Выбил тебе место в корпусе для офицеров, организовал горячую ванну и форму нашел чистую, — Умбра широко и белозубо улыбнулся. — Молодец я, красавица?!
— Молодец, молодец, — не удержалась от ответной улыбки Мария. — Веди уже. Действительно, приведу себя в порядок и потом пойду.
Погруженная в мечты о теплой воде и чистом теле девушка скользила невидящим взглядом по встречным легионерам и обслуживающим штаб работникам. Комнаты ей Леандр нашел роскошные, на местный манер, конечно, с широкой кроватью и двумя окнами, выходящими на плац с установленной за ним полосой препятствий и вытоптанным кругом для бега. За дверью пряталась и отдельная ванная комната. От воды, налитой в огромную лохань поднимался пар, рядом на табурете лежало полотенце, а на полу бутылочки и баночки с мылом и маслом. Увидев такое великолепие у Марии загорелись глаза и она поспешила вытурить Умбру из комнаты, пообещав закончить в лучшем случае через час.
Перед тем как погрузиться в воду, девушка минут двадцать терла себя жесткой мочалкой в душе, смывая грязь месячного путешествия, благо технология эфириусов инженеров помогала воде в бадье не остыть. Рана на плече уже закрылась красным рубцом став дополнением к её коллекции шрамов. Из небольшого мутного зеркала на неё смотрела осунувшаяся девушка с диким взглядом, от которого у неё по коже побежали мурашки. Красотка! Получившаяся ухмылка больше походила на кривой оскал зверя и она поспешила стереть её с лица. Посчитав свои телеса достаточно отмытыми, чтобы понежиться в ароматной ванне, девушка залезла внутрь, откинула голову на бортик и прикрыла глаза. Несмотря на усталость и слабость от недавнего отравления, полностью расслабиться не получалось. Неужели она в безопасности? Неужели этот кошмар закончился? Память услужливо подсунула Луция, каким он был четыре года назад, и тут же воображение состарило его и сделало таким, каким он уже никогда не станет. Никто из них больше не станет. Септимус, Ватий, Олав, Литумариос и трое его разведчиков, два из которых остались для неё безликими фигурами. Марии хотелось расплакаться, порыдать в голос, отпустить, но глаза оставались сухими. Намеренно старалась себя разжалобить, вспоминала каждое мгновение их похода, как уже мертвые легионеры ели, переговаривались между собой, изредка шутили на известные только им темы, улыбку Луция, его глаза, его новое взрослое и немного непривычное лицо, его слова. Жалости все не было, была только боль, которую она привыкла терпеть сжав зубы и кулаки. Мария подняла из воды стиснутые руки и с трудом их расслабила, на покалеченных ладонях остались кровоподтеки от впившихся ногтей.