— Очнулась! — радостно оскалился сидящий прямо перед ней на корточках Леандр. — Тебя ранило в бою, в руку, — он показал на перебинтованое левое плечо. — Оружие было отравлено. Тебе необходимо самой себе вывести яд. Мы не сможем. Сделай это или умрешь.
На последних словах его лицо закаменело и он уставился прямо в глаза девушке. Сил, чтобы отвечать не было, поэтому она просто кивнула и жестом попросила снять повязку. Повернув голову и скосив глаза увидела воспаленную рану, которая выглядела скверно. Времени на раздумья и рефлексии не было. Поманила пальцем Умбру и едва слышно прошептала: «Держи… Под ло… локоть». Тот кивнул и бережно поднял её руку. Энергия эфира нахлынула мгновенно и едва не унесла в беспамятство. Взяв горсточку поспешила закрыться и приступила к самому сложному. Рука тряслась, мысли снова стали путаться, когда она создавала крошечные частички. Собрав их в горсть зашептала формулу и едва заметным движением пальцев отправила к ране. Вся рука горела и ныла, от проникновения частиц в кровь по телу прошла судорога из-за резкой боли. Стиснув зубы и не давая себе сползти в темноту беспамятства Мария начала трудное и кропотливое дело по нейтрализации яда. Главной проблемой стало то, что её привели в себя слишком поздно. Яд уже связался с клетками, приходилось буквально вырезать инфицированные ткани. Она потерялась во времени и пространстве, остались только находящиеся под её контролем эфирные частицы и заражение, которое необходимо уничтожить. Усталость давила, ноющая боль стала острой, в голове не осталось ни единой мысли, все силы разума были направлены на контроль за лечением. Лишь только последний след отравы был удален из организма, её поглотила чернота.
— Все? — первым прервал тишину Умбра.
Эбуций сглотнул. Мария наконец перестала содрогаться в судорогах и еле слышно подвывать, рядом с плечом натекла большая лужа крови с кусочками плоти, которые сами по себе выползали из раны. Жуткое зрелище, от которого ему все еще было не по себе. Девушка скорее напоминала труп, бледная, осунувшаяся, с заострившимися чертами. Она больше не казалась Галлу привлекательной, скорее жалкой. Без своего бритвенно острого взгляда и сжатого в полоску рта Мария выглядела даже моложе своего возраста. Девчонка.
— Она жива, — он все же ответил командиру. — Теперь все зависит от её организма. Как оклимаюсь, снова сделаю оживлялку. Сейчас надо наложить жгут и повязку.
Устало прислонившись к бревну Галл сел созерцать волны. Давно уже он так не эфирил, чтобы даже соображал с трудом. Рядом Умбра сноровисто бинтовал рану Квинтиус. Эбуций уже давно заметил, что их кудрявый командир особенно печется о девчонке, но старался не задумываться о причинах. По хорошему, наверное, стоило тоже о ней заботиться, в конце концов она девушка. Вот только Квинтиус меньше всего была похожа на нуждающуюся в защите, чем несказанно его раздражала. Возможно, веди она себя как нормальная девушка, все было по-другому. Возможно, тогда он не увидел бы тех жутких шрамов, что полосовали её тело. Страшно представить, в каких переделках ей их поставили и почему они не поддаются лечению…
Слава эфиру, Эбуция освободили от ухода за бессознательной Квинтиус, вокруг неё кругами ходили Кальвус и Умбра. Первый, правда, почти не двигался из-за раны в ноге. Галл старался не вдаваться в подробности и вечером пошел на берег с Леандром. Эти сигналки должны быть последними, но почему-то ему казалось, что командир не успокоится, пока не использует их все. Бессмысленная затея. Нет никакого корабля, если и был, его остов уже давно украшает дно залива Солеа в теплой компании трупов команды. И какие лодки эти идиоты собирались отбирать у дикарей? Те ходят в своих утлых лоханках только по рекам, куда им до большой воды. Как же паршиво дохнуть вот так, на задворках империи. «В бездну все повышения и ранги! Если вернусь, — решил Эбуций, — переведусь куда подальше из этой колониальной дыры».
Ночь прошла спокойно, если не считать стонов Квинтиус в забытьи. Парус заметил на рассвете Кальвус, вскоре они смогли рассмотреть и сам корабль. Их спасение.
Качало знатно, вверх и вниз, потом продольно и снова вверх вниз. Открывать глаза страшно не хотелось, но мочевой пузырь уже недвусмысленно намекал, что его следует опорожнить и Мария сдалась. Первые секунды понять, где находится, не смогла, и потом с отчаянной надеждой начала оглядываться невзирая на головокружение. Каюта! Она точно в каюте! Узкая лежанка с высоким бортом, крошечное окошко, за которым висела белесая хмарь. Значит, корабль все же приплыл. Они спасены! Все тело ныло, особенно в левое плечо. Вспомнив про ранение поспешила расстегнуть рубашку и обнаружила чистую повязку под ней. Кряхтя и ворча словно столетний дед заставила себя сползти на пол. Ноги отказывались держать, уговорить их удалось на сразу. Еще и эта проклятая качка!