Почувствовав, что она больше не вырывается, Клавдий отвел девушку в комнату, усадил на свою кровать и поспешил сунуть ей в руки фляжку с aqua ignis. Все еще плачущая она подрагивающими руками поднесла горлышко ко рту и стуча по нему зубами сделала большой глоток. Немного подумав вигил отнял у неё флягу и сам приложился. Скривился, выдохнул и снова предложил Квинтиус. Та выпила почти все, немного успокоилась и отерла лицо.
— Рассказывай, — попросил он.
— На мне клятва, — начала она и замолкла.
— Я знаю, — тихо сообщил Росций и приготовился ждать, в таком состоянии торопить её с рассказом не имело смысла.
— Из нас вернулось всего четверо, — глухо сказала она и уставилась в пустоту.
Медленно и тягуче Мария вытягивала из себя скупые фразы по-прежнему не смотря на Клавдия. Он прекрасно знал о клятве, поэтому не уточнял и составил картину из доступных крох сведений. Новость о фалере хорошо выбила его из колеи. Вспомнив случаи, за которые её давали не легионерам, Росций помрачнел еще сильнее. Одна только фраза о четверых выживших давала понять об опасности задания, фалера же сообщала, что балластом для бойцов во время его выполнения Мария не стала. Еще несколько раз всхлипнув девушка заснула у него на плече и вигил отнес её в комнату. Укладывая в узкой кровати против воли скользнул взглядом по обнаженному телу и замер увидев жуткие шрамы.
Вместо того, чтобы отдохнуть после патрулирования, как и планировал, Росций пошел к префекту. Не известно, что ему было нужно, но крики вигила и Пекориса были слышны на всю улицу, правда, слов никто разобрать не смог. После этого расхристанный и мрачный Клавдий направился в лавку Кенны, где, предъявив разрешение префекта, потребовал у женщины последнюю бутыль самогона, что осталась после отбытия легионеров. Проводив посетителя она не изменяя своей охочей до чужих тайн натуре осторожно последовала за Росцием и увидела как тот зашел в дом медика, где и пробыл до утра. Услышать сплетнице, правда, ничего не удалось, на все попытки подслушать эфир щипался и недовольная Кенна с покрасневшими ушами отбыла восвояси.
Сон не принес Марии облегчение. Мутные и несвязные сновидения сменились настоящими кошмарами. Искаженные подсознанием картины прошлого всплывали на поверхность и терзали душу. Медленно, медленно и неотвратимо летело копье и так же неспешно, с мерзким чавкающим звуком погрузилось в плоть Луция. Тут же кто-то дернул её за руку и повернувшись она увидела центуриона, который с мукой на лице безмолвно открывал и закрывал рот, показывая на страшную гнилую рану на своей ноге, где уже копошились личинки поедая его заживо. Звенящую тишину сна пронзил дикий вой, переходящий в скрежет. Над ней восстала заслоняя небо исполинская фигура Тескатлипоки, роняя ядовитые капли из разодранного живота. Пульсирующее зеркало разрезало внутренности чудовища, выбираясь наружу. Не в силах сдвинуться с места Мария с ужасом наблюдала приближение его ровной поверхности и, когда туман рассеялся, поняла, что оттуда на неё смотрит её собственное лицо с черными провалами на месте глаз и острыми иглами зубов в нечеловечески широком разрезе рта.
Задыхаясь от крика она вскочила и первое мгновение исступленно боролась с влажной простыней и одеялом, пропитанными её потом и страхом. Усевшись на кровати и обхватив голову руками за несколько минут ей удалось привести в порядок чувства и вспомнить события прошедшего дня. За окном едва посветлевшее небо указывало на скорый рассвет. Босые ноги чувствовали каждую щербину дощатого пола, когда Мария слегка дрожащая и обнаженная подошла к окну и вгляделась в однообразный знакомый пейзаж. Медленно выплывающее из-за горизонта солнце осветило обхватившую себя руками девушку, застывшую с обреченным выражением на лице. Когда лучи били уже прямо в глаза, она опустила руки и повернула их ладонями вверх, вглядываясь в бороздящие их рубцы, чтобы спустя мгновение сжать их в кулаки до побелевших костяшек. Все! Хватит! Тоска сменилась решимостью и злостью на саму себя. Ни секунды не сомневаясь она отхлестала себя по щекам и хищно ухмыльнувшись пошла смывать последствия ночного кошмара. Жизнь продолжалась.
Поступок Клавдия занимал её все больше. Сначала забота о дикарке Экуэт, потом о ней. Странно это и непонятно, а самого вигила для расспросов найти не удалось, того не было дома, армэфа так и лежала в кобуре на столе. Не верилось в такую мягкотелость обветренного и побитого жизнью Росция. Отбросив лишние мысли Мария вытащила одежду для тренировок, прихватила кувшин воды, полотенце и отправилась на площадку. Сейчас ей не повредят серьезные физические нагрузки, выбивающие из головы лишнюю дурь. Небо слегка заволокло облаками, чему она даже порадовалась, все же жара утомляла неприспособленный для таких температур организм.