По негласному уговору они с Росцием обходили вниманием небольшое слезливое происшествие в доме. Мария не спрашивала, почему решил её обнять, и не углядел ли лишнего, укладывая её на кровать, а он не расспрашивал о задании и не лез в душу. Разговоры бережно обтекали эту тему, слова выгибались, выстраиваясь так, чтобы лишний раз не напомнить и не нарушить хрупкое равновесие. Баланс в жизни девушки достигался трудно, многократным повторением уже известных действий. Патрули в компании Идо и Гая, которые проходили в обсуждениях женитьбы первого и скорого отцовства второго. Совместные проверки якорей щита и тренировки по их созданию. Она была рада даже приставучему Тирею, снова взявшемуся за свои нехитрые комплименты и топорные ухаживания. Каждый мазок к получающейся картине успокаивал её, каждая знакомая деталь помогала выдохнуть. Ночи же Мария проводила в объятиях кошмаров, где бесконечное количество раз умирала сама и наблюдала за гибелью Луция, просыпаясь в нервическом ознобе.
— Доброе утро, Бранд, — присела она перед медиком, готовясь наконец обсудить с недавно дважды отцом свое здоровье.
— Доброе, Квинтиус, — круги под глазами мужчины явно показывали, что он не гнушается помогать своей супруге в уходе за младенцем. — Что там у тебя?
— Это выписка от вашего коллеги из Кастеллума, он меня осматривал сразу по приезду, — слегка помятый листок, исписанный практически иероглифами лег на стол.
Нахмурившись Нидгар вчитался в заключение и по мере продвижения по тексту его брови все выше взлетали вверх. Отложив бумагу он протер глаза пальцами левой руки и хмуро уставился на девушку:
— Квинтиус, смотрю, у тебя крайне опасная и веселая жизнь! Не знал бы тебя, подумал, что нарочно ищешь, в какие бы неприятности засунуть свою задницу.
— Медик Бранд, — Марию рассердило подобное обращение, — ваша обязанность, насколько я помню, лечить меня, а не читать нотации!
— Показывай руки, — проигнорировал её заявление мужчина.
Девушка протянула ему ладони и равнодушно наблюдала за осмотром. Медик ощупал каждый рубец, погладил пальцами искореженную кожу, распространяя по рукам колкие эфирные импульсы.
— Еще месяц походи, потом займемся восстановлением, — вынес он свой вердикт. — Совсем как раньше, конечно, не будет, но и такого кошмара, как у тебя на теле, не останется.
— Посмотрите еще и шрам на плече, — попросила она и расстегнув ворот рубашки приспустила её.
Сильные пальцы Нидгара помяли кожу, растянули и стянули рубец:
— Зажило хорошо, будем исправлять одновременно с ладонями.
— И еще, — она слегка замялась и продолжила не глядя на медика. — У вас есть успокоительное или снотворное?
— Кошмары? — спросил Бранд спустя почти минуту молчания, которую девушка продолжала рассматривать свои руки.
— Да.
— Зайди вечером, приготовлю. Только принимать не больше двух дней подряд и потом перерыв минимум трое суток.
— Спасибо. Я зайду.
Распрощались они сухо. Беспокойство медика, выраженное таким грубым образом, задело её. Не раз и не два она встречалась с жалостью к своей сиротской судьбе. Как правило, дальше этого у людей не заходило, а если и заходило, то она лишь досадовала на их сердобольность. Наверное, единственный пример, когда из желания помочь выросло что-то хорошее — их дружба с Базилиной. Несмотря на внушительную разницу в возрасте, подруга была старше её на восемнадцать лет или младше на двенадцать, если считать прошлую жизнь, они умудрились оставаться на равных. Перенебрежения к себе Мария терпеть не могла на каком-то органическом уровне. Ненависть, злость, зависть — пожалуйста, но не пренебрежение. Нидгар хорош, нашел кому рассказывать об опасностях!
Будучи слегка на взводе Мария не смогла сконцентрироваться на занятии с Клавдием, который возобновил её обучение языкам дикарей, чередуя его с тренировками в создании якорей по его методе.
— Ты берешь слишком много, — терпеливо сообщил он ей наблюдая очередную безуспешную попытку девушки превратить камень с заднего двора в якорь. — Попробуй еще раз.
— Это уже шестнадцатая попытка сегодня. Может стоит сделать перерыв? — предложила она.
— Перерыв тут не поможет. У тебя получится, — наставник ободряюще улыбнулся.
Сосредоточившись и сдвинув брови она в который раз пробормотала формулу и в заключающем жесте высвободила (как думала) крохи энергии, отчего та не выдержала и рассыпалась в прах. Простонав и рассердившись Мария попробовала еще раз, и еще. Формула Клавдия получалась настолько изящной и тонкой, что разрывалась от попыток её активировать. Ранее девушка считала выводящий яды фильтр Базилины верхом филигранной работы эфириуса, теперь же пришлось смириться с тем, что Росций работал еще тоньше. В его исполнении энергия едва видимыми нитями свивалась в нужный узор, застывающий на поверхности камня.
— Вот так надо, Квинтиус. Увидела? — спросил её наставник, показывая на готовый якорь.
— Увидеть увидела, но повторить не получается. Слишком тонко, — горестно вздохнула она.