— Ему выдали наряд на чистку нужников, — после чего снова хохотнул и продолжил. — Он решил, что провонял испражнениями, и не смеет оскорблять твой нюх!
После этого легионера скрутил новый приступ смеха. Мария не удержалась и тоже улыбнулась. Надо бы договориться с деканом Фаберусом, чтобы эта повинность была закреплена за неугомонным Тиреем на постоянной основе. К несчастью, одних суток проветривания юноше хватило и уже на следующий день он стоял как штык и был готов возобновить свои навязчивые попытки завладеть вниманием Марии.
Созданный Тиккануа прорыв оказался единственным, и о том, что он был, напоминали только шрамы на теле девушки да лист с суммой, которую она была должна Нидгару за лечение. Клавдий на все её вопросы отмахивался, мол, сообщил в Кастеллум по трансмиттеру, пока этого достаточно. Все равно, никаких рейдов они устроить не могут, максимум опросить легионеров, приезжающих в поселение отдохнуть.
В один из спокойных дней после привычного патрулирования девушка попросила Росция устроить ей экскурсию по поселению. Они дошли до поросшего камышом берега озера. На глубину уходил узкий дощатый причал, к которому стояла привязанной одна куцая лодочка. Рыбаки жили вдоль берега в жилищах напоминающих мазанки, невысокие, с крышей, покрытой высохшей травой. Около одного из домов в луже возилось пятеро детей, они смеялись и что-то лепили. Все черноволосые с явно не европейскими чертами лица. Воду, очевидно, натаскали из озера. Самому младшему на вид не было еще и двух лет, он бегал голышом, как и еще один мальчик чуть старше. За всеми приглядывала девочка лет шести в простом холщовом платье. Завидев Марию с Клавдием та насупилась и заслонила собой малышей.
— Она нас боится? Почему такая реакция? — спросила девушка у вигила.
— Скорее настороженно относится. Они хоть и живут фактически в поселении, мало кто сюда заходит.
Опровергая его слова из дальнего дома вышел легионер, на ходу поправляя форменные штаны. Завидев Росция с Квинтиус, он сначала замолчал, а потом криво ухмыльнулся и прошел мимо даже не поздоровавшись.
— Кто это такой? — спросила Мария, посмотрев в спину кряжистому мужчине, который так на них и не оглянулся. — Его еще не ставили в патруль…
— И не поставят, он тут для другого, — нахмурился Клавдий. — Лучше не связывайся с Фрамом. Дрянной человек. Чтоб его тиккануа сожрали и не подавились!
После этого настроение вигила отчетливо сменилось и он скупо рассказал о том, что добытую в озере рыбу готовят легионерам, чем и живут все семьи рыбаков, в основном из коавильтеков. Они вернулись обратно на главную площадь, оттуда свернули не в сторону казарм и дома вигила, а в противоположную. По одну сторону улицы было большое подворье за трактиром, откуда слышалось мычание коровы и кудахтанье кур. Крануки держали большое хозяйство. Сразу за забором притулился небольшой домик, на окне которого висела красная лента.
— Тут живет Элла с дочерью и двумя внуками, — сухо сообщил Клавдий.
Напротив жилища проститутки стоял сарай, принадлежащий, по словам Росция лавочникам. Между сараем и лавкой с продуктами стоял дом с двумя входными дверями.
— Тут живут Гай и Берг с женами, — пояснил вигил.
На этом поселение заканчивалось. Остальные здания были хозяйственными, конюшня сразу за префектурой, где все держали своих лошадей, а напротив неё трактирная баня, где мылся владелец с семьей и постояльцы, если готовы были заплатить, и местные жители, у кого не было своих. Они вернулись домой и занялись своими делами.
Местный женсовет подкараулил расслабившуюся Марию на вторую неделю пребывания в поселке. Она только смыла с себя пот и грязь после очередного объезда вокруг поселения и пристроилась на софе с кружкой прохладного чая, как в дверь просунулась мордашка Юлии, дочки Марфы, которая величала ту исключительно Ульяной. Именно эта девочка занималась разносом маминой стряпни по клиентам, для чего отец сколотил ей небольшую тележку.
— Тетя Мария, здравствуйте, — осторожно начала девочка с любопытством разглядывая сидящую эфириа.
— Привет, Ульяна, — поприветствовала её Мария. — По какому делу к нам?
— Мама вас просила позвать, если вернулись. Она там плюшек напекла. Вкусных, — на последнем слове лицо девочки приобрело отчетливо мечтательное выражение, видать, плюшки вышли замечательные.
— Ну, раз вкусных, то сейчас буду. Так и передай.
