Больше всего не хватало Базилины, лучшей подруги, что понимала Марию как никто. Даже после рождения второго ребенка их отношения не разрушились. Сумасшедшая мулатка живо находила нянек, черкала пару строк мужу, и на всю ночь была в полном распоряжении не менее сумасшедшей подруги, с которой они обходили по три заведения за ночь. Улыбка сама выползла на лицо девушки, когда она вспомнила их самые выдающиеся похождения, от которых у Галла лезли глаза на лоб и начинался нервный тик. Все же хорошего мужика себе отхватила Базилина, и не без помощи Марии, надо сказать. Письма в Старый свет шли долго, ответа надо было ждать минимум дней сорок, а уж когда к ним заедет курьер почтовой службы вообще не ясно. Клавдий обмолвился, что если раз в месяц доедет, уже хорошо, потому как места у них дикие и без легионеров курьеры никуда не совались. Стопка писем к друзьям все росла, и Мария уже начала переживать, что не сможет оплатить доставку корреспонденции.
В поселении жизнь шла своим чередом. Разнообразие внес только сезон ураганов. Порой ветер дул так сильно, что все патрули отменялись, ни о каком закрытии прорывов и речи быть не могло, как и о диверсиях со стороны дикарей. Якори они с Клавдием выбирались проверять даже в самую жуткую погоду, пару раз приходилось вылезать привязавшись друг к другу веревкой и почти наглухо замотав лицо материей. Тирей не оставлял попыток поразить Марию в самое сердце и она почти привыкла к его постоянному присутствию на тренировках. Посиделки женсовета, которые она посещала только ради марфиной выпечки, неизменно проходили в попытках вызнать у Марии подробности её прошлого и личной жизни. Рассказать о метрополии она любила, а от излишнего любопытства спасалась переключая внимание на Лелию и Стеллу. Все гадали, кто же родит первым и у поселения появится пятидесятый житель.
В очередной патруль они отправились вдвоем с Клавдием, потому как до этого три дня нещадно дуло и в окрестностях могло появиться что угодно. На вопрос Марии о том, как еще стоят на своих местах все здания их поселения, он сообщил, что они укреплены эфиром, а рыбаки используют какие-то свои методы и их мазанки никогда не уносит. Вместе с ними пошли неизменные Идо и Гай. Удивительно, но щербатый и неказистый Шмид встречался с Эдой, которая была его выше не полголовы. Представить смурного легионера вместе с румяной девушкой Мария не смогла, пока не увидела их вместе. Идо так потешно двигал бровями и мечтательно улыбался, что она сразу поверила в их чувства и отношения.
Сняв армэфы с предохранителей они уже второй час тряслись по пеклу. Рубашки давно промокли, головы под шляпами вспотели, а глаза слезились от яркого солнца. Время от времени кто-то отпивал из фляги и тяжко вздыхал. Насторожились они с Клавдием одновременно и словно гончие повернулись в одном направлении. Ветер донес запах разложения и эфирные вибрации, которые ни с чем не спутаешь.
— Там прорыв, — первым заговорил Росций. — Возможно, далеко, но мы не можем его так оставить. Идо, скачи к префекту. Пусть по нашим следам пошлют еще двоих с провизией на всякий случай.
— Хорошо, — Шмид без препираний развернул лошадь и поскакал к поселению.
Оставшиеся двинулись дальше на юг, куда вел их след темной стороны. Поначалу еле заметный он становился все яснее и стало понятно, что это не прорыв, а кто-то инфицированный, причем сильно. Порождение они нагнали спустя полчаса. Мария ранее видела инфицированного темной стороной человека всего однажды, во время своей треклятой выпускной практики, и с удовольствием не видела бы и дальше. Клавдий, очевидно, был знаком с ними лучше, потому как заставил всех спешится.
— Лошадей распугает сразу, — пояснил он и обратился к Гаю. — Присмотри за ними, если что, стреляй.
Они вдвоем пошли вперед, туда, где вонь стала сильнее, а через эфир чувствовалось что-то извращенное и чуждое этому миру. Первой её увидела Квинтиус, выглянув из-за куста. Порождение подняло голову и Марию немного проняло, хотя, казалось бы, уже ко всему должна быть привычной. Костлявая спина с шипами буро-зеленого цвета могла бы принадлежать кому угодно, как и страшная морда со слишком широкой для человеческого лица щелью рта, усеянной сотнями тонких зубов, между которых мелькал тонкий раздвоенный язык, а вот покрытые редкими длинными волосами живот и груди были явно женские. Кожа инфицированной приобрела землистый оттенок и под ней словно бегали жуки или еще какие-то насекомые, не разобрать. Вместо глаз два провала в тьму, руки скрючены и заканчиваются когтями. Черная нечесаная копна волос согнувшегося в три погибели порождения волочилась по траве, когда оно поворачивало голову принюхиваясь. Почуяла, тварь!
Далее события развивались молниеносно. Вот инфицированная прыгнула в сторону Клавдия, что затаился с другой стороны. Тот дернулся вбок и достал свой клинок. Зараза, лучше бы пистолет взял! Неужели он?… Додумать ей не дал окрик наставника:
— Берем чистой!
