— Родители очень хотели видеть меня офицером, — выдержав паузу, словно раздумывая, нужно ли раскрывать истинные мотивы своего поступка, ответил Казаков. — Поэтому после четырёх лет гимназии я поступил в кадетское училище, которое успешно закончил, что подстегнуло меня учиться дальше. Подал заявление в Тверское юнкерское училище, сдал экзамены. Но незадолго до присяги погибли родители. В автомобильной аварии. Остались две младшие сестры, которых надо было поднимать на ноги. Сами понимаете, Андрей Георгиевич, что военная служба серьёзно ограничивала мои возможности. Поэтому подал рапорт об отчислении с переводом в Московский финансово-управленческий институт. Иначе бы пришлось заново проходить экзаменационную круговерть. В общем, рапорт удовлетворили, я стал гражданским. Оказывается, у меня была тяга не только к военной службе. Скорее, даже меньше, чем к той профессии, которую я захотел получить. Закончив первый курс, понял, что не вытягиваю. Нужны были деньги. Поэтому перевёлся на заочное отделение, а работал на продовольственных складах господина Русанова сначала простым работягой «принеси-подай», но постепенно поднимался вверх, от приказчика до помощника бухгалтера. Освоил много смежных специальностей, а когда получил диплом, ещё три года поработал у Русанова, после чего понял, что пора искать работу по своей профессии. Согласитесь, с дипломом управленца сидеть в бухгалтерии без возможности карьерного роста — нонсенс.
— Кумовство? — понятливо кивнул я.
— Можно и так сказать. Главным управляющим был брат Русанова. Конечно, на этот пост мне путь был заказан.
— У вас за плечами четыре Рода, где вы вели хозяйственную деятельность, — заметил я. — В среднем, за десять лет после ухода от Русановых, вы в каждом из них проработали около трёх лет. Почему прекращали контракт? Вы амбициозны, невыносимо справедливы, или пойманы на воровстве? Любовные истории, возможно?
— Мне нужно было выдать сестёр замуж, — поиграл желваками Казаков. — С хорошим приданым, чтобы им в лицо никто не посмел сказать, что нищету берут в семью. Дескать, одолжение делаем. Я девочек обеспечивал все годы, пока они учились, получали высшее образование, ну и на приданое откладывал. Для молодого специалиста-управленца получать жалование в триста рублей в неделю считалось неплохим результатом. Но я понимал, что с такими деньгами не получится содержать сестёр. Конечно, хозяева, у которых я работал, не очень охотно шли на просьбы своих работников.
— То есть вы жадны до денег?
— Если вопрос стоит именно так — да, — ответил Казаков, глядя себе под ноги. — Но жадность моя проистекала из вполне обычных желаний. Я хороший управленец, это даже в рекомендательных письмах отмечено. Просто… где вы видели хозяина, который щедр с наёмным работником?
— Ну да, спорить не стану, — я хмыкнул. — Продолжайте, пожалуйста. Ведь это ещё не всё?
— Решил я больше с дворянами не связываться, и обратил свой взор на купечество. Они, хотя бы умеют деньги считать, но умелого работника всегда поощрят. Последние пять лет прослужил у купца Чекушина, пока тот не разорился.
— Как же так? Вы к тому времени уже набрались опыта, могли бы предотвратить надвигающуюся беду.
— Он сам проигрался в карты, — сухо ответил управляющий и заложил руки за спину. — Долгое время старательно скрывал сей постыдный факт, пока я не почувствовал неладное. Закладные, кредиты, вексельные обязательства — всё это вскрылось в один момент, и усадьбу пришлось продавать. Семья уехала куда-то в Подмосковье, где было небольшое поместье. Сам Чекушин чудом избежал тюрьмы.
Мы обогнули вытоптанную поляну для тренировок, и Казаков с интересом разглядывал макивары, торчащие из земли в кажущемся беспорядке, а также строящуюся полосу препятствий.
— Можно нескромный вопрос?
— Конечно, в пределах разумного, — улыбнулся я.
— А вы в самом деле являетесь хозяином этой усадьбы? — всё-таки мужчина осторожно подбирал слова. — Насколько мне известно, она принадлежала роду Ушатых.
— Да, принадлежала. Но потом они меня обидели, и в качестве виры я забрал её, — небрежно ответил я.
— Но… Они же обвинялись в государственной измене.
— Так вышло, что попутно и меня задели. Вы о покушении на Болотном слышали?
Казаков почему-то сильно задумался, отчего на его лбу появились морщины.
— Ну, конечно же, — он рассмеялся. — А я-то всё никак не мог понять, почему в конторе намекали на связь княжича Мамонова с императорской семьёй, и что моё назначение курировала сама Великая княжна Лидия. Волховский Андрей… Это ваш псевдоним, когда выступаете в экзо-боях?
— В скором будущем Волховский-Мамонов, — представился я. — Основатель младшей ветки княжеского Рода Мамоновых. Немного пафосно, согласен. Но вы должны понимать, где будете работать.
— То есть я принят?
