— Вот видите? Уложился в две минуты. А когда завтрак будет, милейший? Или решили меня голодом морить? — я придал голосу суровости.
— Скоро принесут, — не имея никакого желания далее общаться со мной, прапор быстро удалился.
Интересно получается. Если гауптвахта предназначена для содержания провинившихся офицеров ГСБ, то почему комната, в которой я сейчас нахожусь, не оборудована системой магического подавления? Она вообще здесь не ощущается. Ни блокираторов, ни встроенных в стену амулетов. Иначе бы в ушах стоял беспрерывный хрустальный перезвон. А с другой стороны, нафига «заключённым» рваться отсюда? Это же вполне легальный способ отвлечься от службы, отдохнуть с недельку пусть и не в курортных условиях, но, тем не менее…
Я злорадно потёр ладони. Император запретил пользоваться мастерской? Ладно. Он же ничего не сказал о вещах, там находящихся. Надеюсь, парни уже перетаскивают ящики с бронекостюмами в другое место. Ведь у меня скоро бои в «Железной Лиге». Если выступления сорвутся, кураторы с радостью вывернут мои карманы на основании нарушения контракта. И будут правы. Значит, что? Невзирая на всякие ограничения, выдвинутые государем, я должен как-то изловчиться и попасть на арену. При тотальной слежке за моим особняком это будет очень трудно. Лишь бы Арина не запаниковала и не стала отменять бои. Ведь первый из них уже очень скоро, через неделю.
А насчёт компенсации за ущерб я не переживал. Деньги есть, заткну пасть Шульгину.
3
Шульгин раздражённо посмотрел в спины выходящих из кабинета советников и заместителей, дождался, когда последний из них закроет за собой дверь, и лишь потом ткнул кнопку на аппаратуре селекторной связи.
— Ольга Владимировна, журналисты пришли? — спросил он.
— Да, они здесь, Герман Викторович, — тут же откликнулась секретарша.
— Пригласите их, — владелец «Техноброни» откинулся назад, слушая, как упругая спинка кресла натужно скрипит от тяжести тела.
Журналистов было двое, и явно из той когорты, в которой служат опытные, циничные и беспринципные работники пера. Один из них, высокий и худой, как щепка, с крючковатым носом и пронырливым взглядом вызывал у Шульгина стойкое неприятие. Бывший боевой офицер с трудом переваривал Козачёва — щелкопёр из газеты «Столица» был настолько скользким и неприятным, что Шульгин даже не стал изображать дежурную улыбку.
Второй мужчина был ярким антиподом своего коллеги. Этакий маленький колобок на ножках-тумбах, с широкими плечами, в костюме-тройке и с «понтовой» цепочкой, скрывающейся в кармашке жилетки, в котором явно находились не самые дешёвые часы. Лысая голова блестела в лучах солнца, с любопытством заглядывающего в просторный кабинет Шульгина. Опытный журналюга с повадками акулы, жрущей всё, что найдёт на своём пути. Старший сотрудник газеты «Искры Москвы» господин Адамчик тоже не отличался особой благодетельностью, и если вцеплялся в глотку жертвы, то душил её без жалости.
Шульгин давно прикормил этих борзописцев, как и газеты, в которых они работали. Дезинформация и провокации — вот их стиль, который помогал владельцу «Техноброни» уверенно чувствовать себя на поле, где властвовали современные технологии.
— Присаживайтесь, господа, — сухо обронил Шульгин, и про себя поморщился, когда Козачёв отодвинул стул, с жутким визгом елозя ножками по паркету. Адамчик был куда скромнее. И уселся он на некотором расстоянии от своего коллеги, что сразу бросилось в глаза Герману Викторовичу. — Надеюсь, вы уже слышали о вчерашнем происшествии на «Северной вилле»?
— Да, кто-то из наших конкурентов успел встать раньше, — усмехнулся Козачёв, выкладывая перед собой портативный диктофон. Он всегда им пользовался, когда получал задание от Шульгина. — Подозреваю, у них есть доступ к оперативной информации, стекающейся в Департамент полиции.
— Или знакомые, — согласился Адамчик.
— Мне не понравилась интерпретация поданного материала, — напрямую сказал Герман Викторович. — Информация подаётся таким образом, как будто наш концерн устраивает шабаши, приглашая продажных девиц для увеселения, выбрасывает сотни тысяч на подобные мероприятия, игнорируя этические нормы общества. Поэтому я хочу, чтобы вы, в первую очередь, написали статьи, в которых давалась бы
Шульгин замер, глядя на журналистов. Козачёв кивал, как китайский болванчик, особо не вслушиваясь в то, что говорил благодетель. Зачем, если потом можно прокрутить запись по десятку раз, улавливая нужные акценты. Адамчик профессионально использовал стенографию, черкая в блокноте какие-то закорючки.
— Далее, что от вас требуется, — продолжил Герман Викторович. — Сейчас на северо-востоке Москвы началось строительство фабрики по производству бронекостюмов. Как понимаете, это наши прямые конкуренты, так как учредителями выступают кланы Мстиславских и Мамоновых…
